Лорем Ипсум

Незабвенное «время заборчиков», писанное в 2008, сейчас умиляет упоминанием того, что тогда «...в Москве на каждом углу понастроили много таких маленьких, крайне неудобных в быту заборчиков». Все видели, как заборчики укоренились, пошли в рост и в ширь. И уже любой горожанин (не только москвич) знает про «Мой город», «Мой район», «Мою улицу», «Мой двор» как законные способы оттяпать общее пространство и внести дискомфорт, а то и преградить перемещение по городу.
«Культурная женщина» релоцировалась прочь и, вероятно, теперь вкладывается в свой Хирш в Оксфорде. Унеся с собой ощущение междушевых рогаток, природа которых осталась не раскрытой. То ли «золотая молодёжь» оскорбляет, то ли «настоящие фотографы» презирают, то ли тяжёлое советское прошлое. Её личная обида разрешилась.
Но вот, как быть и как смотреть на подобное, если пишущий без советского наследия, без недовложения в Хирша, без прочего критик оказывается за частоколом, выстроенным профессиональными фоторепортажниками. Расследование-исследование «Robert Capa on D-Day» породило яростную реакцию: «Коулман -- склочник. Автор кликбейтовых заголовков. Надеется заработать очки своими нападками на Капу. Он -- теоретик. Не смыслит в военном репортаже. Суётся не в своё дело.»
Частоколы-палисады выросли вокруг Коулмана (или всё же вокруг Капы?) в США. Теперь спустя 10 лет наблюдал их подобие у нас в тёплом ламповом зуме, недавно выложенном в ютьюбе.
Обобщение, конечно, вздорное. Но уж какое есть.