А под маской было звёздно

"А под маской было звёздно"
А. Блок

Как выстраивается фотография?

Когда фотография задумывается как хроника - историческая или эмоциональная - она мгновенна, случайна, непосредственна. Фотографический сюжет, некое происшествие полностью раскрыто в ней для зрителя - все составляющие снимка (свет, предметы, настроение) лежат, не таясь, в одной плоскости, как буквы на листе бумаги. Она существует как некая данность, условие - то, во что твое вмешательство возможно лишь через восприятие, через твое чуткое отношение - увидел-не увидел.

Если фотография - постановка, замысел, визуальное воплощение того, что живет, копится внутри тебя, то она многослойна как театральные декорации. Фотография становится пространством: происходящее - некая последовательность предметов, окружения, освещения - требует для своего развития глубины, в которой могли бы существовать начальная и конечная точка сюжета. Но собственно фотография случается между этими точками - как постоянное движение, нарастание ситуации.

Вся разница - в определении времени, в двух состояниях одного и того же слова - случилось и случается. Потому что хроника - это то, что ты поймал, что существовало до тебя. Постановка - это то, что ты соединил, вылепил из своего состояния, вещей, которые ты видишь или хотел бы видеть вокруг себя. Ты заставил обыденное играть другую роль - все персонажи (свет и тень, воздух, цвет, движение) оказались переставлены местами; из их неожиданного соотношения постепенно, действие за действием, начинает выстраиваться сюжет.

Такая фотография всегда в настоящем - как театральная пьеса, которая дышит и совершается на сцене. В другом времени она не может существовать, ей необходимо безграничное сейчас, некая длительность, протяженность, по окончании которой она опять бы начала проигрывать свое действие с самого начала. Видимый сюжет фотографии здесь не имеет значения - даже реминисценции начала века будут жить в настоящем, если они - театр.

Что труднее в работе - эмоциональная хроника или постановка? Первое нужно видеть, второе - осязать - чувствовать материал, из которого собираешься строить, на кончиках пальцев. Здесь требуется безграничное детское любопытство - постоянное желание прорваться сквозь видимую оболочку предмета, разобрать его и из полученных деталей сконструировать необходимое. Большинство работ, присланных со всего мира на конкурс виртуального журнала Photographer - театр, творчество, если это слово брать в буквальном смысле как творение, созидание, расстановка и собирание воедино всех задуманных элементов.

Иногда, как например в работах Анны Чибисовой, идея театральной фотографии выходит за пределы собственно искусства - поиска композиции, героя - и перемещается на используемые при печати материалы - бумагу, растворы. Свои фотографии Анна печатает на акварельной бумаге, покрывая ее эмульсией и затем вирирует. Ее фотографии ("Sabine", "Венеция") - театр одного актера, монолог, отпущенный с поверхности листа.

Фотография - та же театральная маска. Маска закрывает лицо, но всегда повторяет его контуры. Также и фотография повторяет то, что нас окружает - но каждый раз присваивает нашему окружению новую роль, новую маску. Маска без актера - предмет, напоминание, возможность; с ним - она полноправный участник действия, источник его игры. Фотография немыслима без натуры, но в то же время - не точная ее копия. Она - игра в пределах выбранного тобой настоящего.

В итальянской комедии дель арте было несколько персонажей - Коломбина, Пьеро, Арлекин. У каждого из них в пьесе было свое амплуа, своя маска, от которой они не имели права отступать - Пьеро плакал, Арлекин смеялся - и свой набор средств для воплощения какого-то одного человеческого качества - костюм, слова, жесты, поступки. Жанры, применяемые в фотографии (и в других видах искусства) - натюрморт, пейзаж, портрет - чем-то похожи на такое строгое разбиение ролей. Каждый жанр - не просто внешняя форма, визуальный перечень необходимых элементов (портрет - лицо, натюрморт - вещи, пейзаж - мир, который ты видишь из окна), это характер, роль, которую ты, следуя своему состоянию, приписываешь фотографируемому объекту. Значимым является только то, как ты видишь объект.

Пейзаж - не обязательно городской или загородный вид, это ощущение растворенности, воздуха, свободы, которое можно найти среди вещей на столе, в людской толпе, во всем, что вокруг тебя. Мир один, а ролей, образов, состояний, которые он может сыграть бесконечное множество. Любой объект можно задумать и проиграть во всех возможных жанрах.

Наиболее нестандартны среди конкурсных работ фотографии в портретном жанре. Здесь внешнее сходство отступает на последний план - портрет создается через действие, через окружающие предметы. "Умывающаяся девушка" Андрея Турцевича - сноп брызг, вода, пробивающаяся сквозь пальцы. Евгений Тиняков запечатлел брата в неожиданном ракурсе - сверху и через стекло. Получилась преграда, сознательное отделение зрителя, фотографа от портретируемого - эти два мира существуют параллельно, не соприкасаясь. "Морячок" Антона Павлова - это ускользающий от тебя образ - качание туда-обратно, невозможность сфокусироваться на центральной точке кадра.

В такой театрализованной фотографии каждому действующему лицу точно отмерено и определено количество произносимых им реплик. Это некая формула, тончайшее соотношение планов, предметов, солнечных пятен. Здесь все не случайно - как в пьесе, в которой каждое слово-обращение одного актера к другому - ступенька в общей веренице повествования.

Пример подобной фотографической формулы - "Натюрморт с рисунком" Игоря Реброва. В нем есть даже дробь - диагональ света, разбивающая определенность (задний план с рядами полок) и случайность - то, что впереди - куртку, наброшенную на спинку стула. В этом делении определенности на случайность, результат которого вычислить невозможно - суть задуманного сюжета.

Но если существуют прошедшее и настоящее, то почему бы не существовать будущему, тому, что случится - некой возможности, которая способна вырасти, например, из экспериментальной фотографии - из таких работ как "Prayer", "Enraged" Анны Чибисовой, "#5", "#4" Ксении Вороновой и даже "Кнопок" Андрея Турцевича. Здесь нужно уметь видеть не только фотографу, но и зрителю, уметь доверять происходящему в кадре. Точного сценария пьесы нет, заранее сформулированных ролей тоже - это импровизация, в которой участвуют все - зритель, фотограф, объект. Здесь нет ограничения в приемах - авторы используют двойную экспозицию, компьютер, сканируют изображение.

Это, еще несбывшееся, - может быть самым счастливым из всех возможных жанров. Его еще нельзя охарактеризовать - оно только начинается. И начинается не так как обычная фотография: с натуры, с объяснимого, знакомого, а наоборот: с маски, тайны, неопределенности. Фотография становится не производным от настоящего, а тем, что его может вылепить, вырастить и переменить.