Сергей Жегло: Скажите, Михаил, с чего все началось? Родители подарили на день рождения камеру "Смена"?
Михаил Королев: Вы, наверно, знали об этом. Да, дедушка был фотографом и подарил мне камеру "Смена", мне было восемь или шесть, не помню.
С.Ж.: А что фотографировал дедушка?
М.К.: Он был коммерческий фотограф, снимал каких-то людей, делал ретушь - одевал их в полосатые костюмы, вставлял золотые зубы... он работал в провинции и делал такие картонные фотографии, под пленкой, на которых простой механизатор вдруг превращался в обладателя полосатого костюма, яркого галстука и золотых зубов.
С.Ж.: Здорово! А то, чем Вы занимаетесь сейчас, не напоминает то, что делал дедушка в свое время?
М.К.: (Очень добрый смех) Конечно... по сути, это то же самое, только не так явно заметно... нет золотых зубов и прочих украшательств. Но, тем не менее, наверно, далеко от дедушки я не ушел, хотя совершенно не имею обыкновения льстить своим клиентам и тем, кого я снимаю. Но если рассматривать это шире, то конечно - да, то же самое. Можете отнести меня к дантистам, вживляющим в зубы всякие украшения.

С.Ж.: Что для Вас главное в фотографии? Почему Вы не хотите льстить клиентам? Они, наверное, бывают разные - одним нужно польстить...
М.К.: В фотографии главное для меня - это то удовольствие, которое я получаю от процесса. Мне кажется, он удлиняет мою жизнь, ну, во всяком случае, улучшает и обогащает ее... по сути, конечно, укорачивает. Вот, я был высоким красивым блондином, а за годы студийной жизни превратился в нечто совершенно противоположное. Но, в принципе, я себя обманываю и думаю, что это мою жизнь удлиняет или улучшает, ну, короче, мне нравится этот процесс, поэтому я им занимаюсь. Я, конечно, с уважением отношусь к моим клиентам, заказчикам, моделям, которых я снимаю, но все же эгоизм побеждает, и я делаю так, как нужно мне. Страдают они при этом или нет - это по-разному. Думаю, что нет.
С.Ж.: Вы - настоящий художник, Вы можете позволить себе делать настоящие вещи...
М.К.: С трудом, с трудом...
С.Ж.: Не всегда получается?
М.К.: Не всегда получается позволить себе, не всегда возможно себе позволить.
С.Ж.: А дедушка хотел, чтобы Вы стали фотографом?
М.К.: Дедушка... он давно умер. Может, и хотел, подарил же мне камеру.
С.Ж.: Вам нравились дедушкины работы?
М.К.: Они вызывали смех... гомерический. Но дед сам был очень колоритный. Мне нравилось, что он зарабатывал этим хорошие деньги. В советское, коммунистическое время трудно было заработать собственным трудом, это даже подпадало под статью "нетрудовые доходы". Я думаю, он все время рисковал, при том, что ничего не воровал, а честно делал то, за что ему платили. Поэтому дедушка был весьма позитивной фигурой для меня, хотя я начал заниматься фотографией совсем из других соображений. Мне просто скучно было быть инженером. И только потом я понял, что мой путь как-то совпадает с дедушкиным.

С.Ж.: И что Вы фотографировали поначалу?
М.К.: Все подряд, не знаю - погоду, дома всякие в Москве (я жил в центре), собак, кошек, маму, папу, друзей...
С.Ж.: Процесс нравился уже тогда?
М.К.: Да, очень нравился. Особенно мне нравилось буквы клеить. Тогда, помню, появились литрасеты - такие буквы, которые можно было клеить на фотографии. Я с удовольствием наклеивал буквы то на лицо кому-нибудь, то на грудь, выстраивал какие-то слова из отдельных букв - было дико увлекательно. Потом почему-то перестал - наверно, во мне погиб дизайнер. Сейчас это уже не актуально, потому что появились компьютеры и все такое прочее... не поклеишь.
С.Ж.: В детстве вы не думали, что станете фотографом?
М.К.: Вообще, не помню, о чем я думал в детстве.
С.Ж.: В результате оставалось только стать инженером...
М.К.: Нет, инженером я стал, чтобы в армию не идти. Инженерная карьера ничем меня не привлекала: папа - инженер, мама - инженер. Я просто не хотел идти в армию и сейчас не хочу. А в детстве я о чем-то все-таки мечтал... быть проводником... служебные собаки там... плавать с аквалангом, ну, и всякое такое. Но стать фотографом... по-моему, нет... просто так снимал.

С.Ж.: И когда же вы решили заняться фотографией снова и всерьез?
М.К.: Когда мне осточертело быть инженером. Я был даже каким-то начальником какого-то бюро. Мне было так скучно, так всегда хотелось уйти с работы домой, волочиться за девчонками, веселиться с друзьями. А когда это удавалось, тоже становилось постепенно скучно. Я стал вспоминать, когда же последний раз я получал удовольствие от жизни, и вспомнил - когда снимал своих друзей, а потом еще клеил какие-то буковки на фотографии в зависимости от того, кто на них изображен. Я понял, что это было самое большое удовольствие в моей жизни, - сразу все бросил и стал фотографом. И жизнь наладилась на некоторое время.
С.Ж.: Наладилась, потому что стали получать удовольствие от жизни?
М.К.: Да, и не сомнительное.
С.Ж.: А когда начали получаться еще и деньги?
М.К.: Довольно быстро, как только я стал востребован профессионально. Я не ставил себе задачу стать художником, снимать что-то этакое в тиши подвала или чердака, а потом бегать по галереям и показывать. Я сразу понял, что буду, наверно, работать с моделями (девушки меня привлекают), работать на заказ для каких-то журналов, которых почти не было тогда еще. В общем, так я себе представлял - это модно, модельная тусовка, съемки моды, манекенщицы... там, я думал, мне самое место. Правда, я в это совсем не верил, но каким-то образом так оно и получилось. Не помню уж, как я попал туда, как-то само все покатилось, покатилось... я стал снимать моду, и манекенщиц, и фотомоделей. Я получил все, что хотел, и некоторое время это доставляло огромное удовольствие, и оно казалось мне не сомнительным, а истинным. Сейчас немножко привык и нет уже, конечно, такого удовольствия, но сам процесс все равно приятен, потому что в фотографии важен процесс.
С.Ж.: А результат?
М.К.: Ну, это как в сексе. Приятен же процесс. А результат - если он хороший, то это такой фотографический оргазм. Но он всегда кончается и его надолго не растянешь: достал, посмотрел - хорошо! А если результат плохой, то это дикий облом, в общем, можно себе представить относительно сексуальных упражнений. Поэтому у меня достаточно тяжелая профессия.

С.Ж.: Вы помните, как Вы сделали первую фотографию для журнала, первую съемку?
М.К.: Для журнала... не помню, может быть, что-то для Cosmo снимал. Сюткина снимал для Cosmo, но это уже было чуть позже. А когда я делал первые какие-то фотографии... еще журналов-то всех этих не было, были какие-то тупотные «огоньки§ и пр., с ними неинтересно было работать. А я занимался тогда рекламой, делал какие-то плакаты, помню - реклама часов "Заря" или "Полет", девушка там была красивая, что-то в этом стиле. Поскольку голова моя не была замутнена рекламным процессом и я был дилетантом, то придумывал, наверно, что-то такое достаточно бредовое. Но заказчикам мой полуидиотизм нравился, и меня как-то сразу стали использовать на реальной работе за деньги. Оттуда все и пошло-поехало.
С.Ж.: Вы по-прежнему продолжаете все сами придумывать?
М.К.: Да, я все сам выдумываю, правда, может быть, мне это не всегда удается. А больше и выдумывать-то некому. Конечно, в журналах есть свои стилисты, на съемках моды они иногда тоже что-то выдумывают. А в рекламе, сами знаете, работают креативные директора из агентств. Но обычно я с заказчиком работаю напрямую, поэтому я собираю пожелания заказчиков и выдумываю сам, как могу.
С.Ж.: А заказчики иногда тоже выдумывают?
М.К.: Нет, Боже упаси, когда они начинают выдумывать...
С.Ж.: Я тоже...
М.К.: ...да, лучше жабу в рот...
С.Ж.: То есть вы сначала работали в рекламе, а потом - для журналов?
М.К.: Ну, если вам действительно интересно мое великое прошлое, то первое, что я сделал, когда решил стать фотографом, - бросил свою инженерную карьеру и устроился в некий кооператив, который делал слайд-фильмы, такая была штуковина, про какие-то там строительные машины, бульдозеры, какую-то фигню.
С.Ж.: Для рекламы?
М.К.: Да, для рекламы этих бульдозеров, кирпичей, не помню, что-то техническое. Но это близко было к той области, где я работал инженером, поэтому я в этом хорошо разбирался. Я делал такие слайд-фильмы, мне за них платили приличную зарплату. Потом как-то стали появляться то один заказ (трактор сфотографировать), то другой. А затем от бульдозеров я постепенно и как-то незаметно перебрался к девушкам да и к рекламе вообще. Сразу бросил кооператив, ушел на вольные хлеба, где по сей день и нахожусь. Просто было такое хорошее перестроечное время... Горбачев... не помню только, кончилась или началась эта перестройка... старые фотографы из "огоньков" бегали и снимали всякие репортажи, войны и т. д. ...они там и остались тихо сидеть, а рекламщиков тоже не много было, в общем, я был почти один, очень хорошо себя чувствовал.
С.Ж.: Могу представить. При этом я знаю людей, которые раньше профессионально занимались фотографией, а теперь зарабатывают деньги, например, графическим дизайном, потому что у них как раз не очень получилось фотографировать для рекламы. Вы считаете себя профессиональным рекламным фотографом?
М.К.: Да, абсолютно. На нашем, московском уровне - да. Ну, может быть, какого-то самого высокого уровня и не достиг, но могу и в другой стране работать. Конечно, я не хотел вообще быть рекламным фотографом, да так и называть нельзя - "рекламный фотограф", потому что - просто фотограф. Да, фотограф, который снимает успешно для журналов. Эту область фотографии можно назвать журнальной. Если я востребован в журналах и снимаю для них моду, портреты всяких звезд и так далее, тогда мое имя все время на слуху, у меня хороший рейтинг, тогда я, конечно, получаю как именитый фотограф хорошие рекламные заказы. Они, конечно, куда менее интересны, чем все остальное, но за них платят деньги. То же самое и с моделями: они снимаются за копейки на обложки, скажем, Vogue. А потом им, за то что они стоят со стаканом Пепси-колы, платят сотни тысяч долларов, это - там, здесь ничего не платят. Поэтому я, скорее, не рекламный фотограф. Я просто фотограф, хорошо ориентирующийся в рекламе. У меня есть достаточный опыт, потому что все это началось тогда, когда рекламы в общем-то и не было. Я специально ничего не изучал, но как бы шел в ногу со временем и все время был на этой кухне, поэтому, думаю, что-то понимаю. Не то чтобы очень хорошо, но не думаю, что другие лучше меня разбираются в этом.
С.Ж.: Один мой знакомый, очень классный фотограф, три раза пробовал фотографировать бутылку с пивом, у него не очень хорошо получались капельки на поверхности. У Вас хорошо получаются капельки?
М.К.: Да. У меня просто спрей есть специальный, потому что капельки не получатся никогда. Есть спрей специальный (стоит доллара три-четыре, может, семь), надо им побрызгать - и капельки держатся целый день. У меня, правда, он кончается. Не знаю, где новый взять, но думаю, что сейчас, наверно, уже продается, мне его откуда-то привезли в свое время. Вот поэтому реклама - это ремесло все-таки, если говорить не о креативе, а просто о съемке. Я не вижу больших проблем ни в съемке стекла, ни в съемке еды, ни в съемке еще чего-нибудь. Вот людей очень сложно снимать, потому что это бесконечная история - можно учиться, учиться, учиться... и все равно не научишься, потому что нельзя быть Богом. Ты снимаешь человека, и ты человек тоже, это некое взаимодействие, поэтому я снимаю людей - это интересно, это бесконечно. Что касается предметов, то, условно говоря, есть сто приемов, надо их просто хорошо выучить; надо уметь думать, если нет капелек - купить спрей, чтобы они были, и все такое. Реклама все-таки ремесло. Просто важно получить много хорошей рекламной работы, чтобы жить безбедно и заниматься, в общем-то, все равно другой фотографией, где радует сам процесс.

С.Ж.: Вам нравятся журналы, те, например, для которых Вы работаете?
М.К.: У меня непростые отношения с журналами, по разным причинам. С какими-то я сотрудничаю с удовольствием, какие-то со мной не сотрудничают. Но это чаще всего очень личное. Конечно, мне нравится сотрудничать с журналами, если это сотрудничество протекает так, как оно должно протекать, потому что есть какая-то схема, некий алгоритм сотрудничества фотографа и журнала. К сожалению, не всегда это так даже приблизительно, потому что дело это новое, часто за журналом стоит очень много личных амбиций, то есть конкретно тех людей, которые там работают. Надо как-то уметь с ними ладить, но не всегда получается. Но я, конечно, люблю и хочу сотрудничать с журналами. Это очень интересно, особенно когда все соблюдают некий правильный технологический процесс съемки.
С.Ж.: Какие у Вас отношения с модельными агентствами?
М.К.: Хорошие. Я люблю моделей, потому что они красивые, потому что это лучшие девушки из всех женщин на свете, специально отобранные. Мне просто интересно общаться с самыми красивыми и, скажем, самыми интересными девушками, ну, в хотя бы этой стране. Потом, я же могу пригласить на съемку ту или другую, поэтому они тоже очень внимательно ко мне относятся, так что я неким образом влияю на их карьеру. Я этим никогда не злоупотребляю. В общем, с модельными агентствами мы в прекрасных отношениях, в отличие от журналов.
С.Ж.: Приходилось делать фотографии для буков?
М.К.: Да, постоянно делаю это, чтобы не терять квалификацию. Иногда с какими-то журналами у меня на некоторое время отношения становятся холодными. Чтобы восполнить этот пробел, я просто снимаю девушек, так, как я их снимал бы для рубрики fashion в журнале, тем самым как бы остаюсь в форме. То есть я приглашаю стилиста, он берет самую модную коллекцию из бутиков, и в общем я делаю такую же съемку, только мне никто не диктует как, я делаю ее сам. Она не выходит в журнале, зато я делаю ее. Этого недостаточно, но все-таки как-то успокаивает, рука тренируется. Я делаю это так, как бы я делал для журнала. По крайней мере... потому что в одном журнале хороший стилист, в другом он просто никакой, а тем не менее он выступает в качестве моего работодателя, и очень трудно спорить, потому что когда я начинаю отстаивать свою позицию, мне говорят: а-а-а, вот ты так думаешь, а я думаю иначе, а если ты думаешь по-другому, то в следующий раз уж конечно другой фотограф будет у нас снимать, или с тобой неудобно работать. Очень тяжело, когда я точно знаю, что это так, я десять лет этим занимаюсь, а некий абстрактный стилист из абстрактного журнала занимается этим третий раз или второй, очень трудно объяснить. Надо годик хотя бы поработать, чтобы понять, что я прав. И тут происходит столкновение творческих амбиций, в результате которого я отлучаюсь от журнала на какое-то время. Печально. А не наоборот, к сожалению, потому что я не пойду никогда жаловаться издателю и т. д. В этом проблема при работе с журналом. Я ее решил для себя таким образом: где-то я все равно работаю, в том или ином журнале, а если мне чего-то не хватает, я вот делаю некое подобие журнальной съемки. Мы сейчас говорим о моде, о моделях, хорошей одежде и т. д.

С.Ж.: Как Вы относитесь к Гильдии фотографов? Принимаете участие в каких-нибудь мероприятиях?
М.К.: Я в дружеских отношениях с Гильдией фотографов. Почти не принимаю участия в их мероприятиях. Отношусь к ним хорошо, потому что считаю совершенно недостойным для мужчины ссориться со своими конкурентами. Я считаю, что, хочешь не хочешь, а с теми людьми, которые конкурируют с тобой, нужно быть, наоборот, в подчеркнуто дружеских и вежливых отношениях. А что касается самой Гильдии, ну, я уже смирился с тем, что она есть как данность. Я очень люблю всех членов Гильдии, дружу с ними и тоже пассивно состою у них. А так, чем занимается Гильдия - я не очень понимаю. Ну, раз в году проводят фестиваль. Дали всем по доске - Лучший фотограф 98-го года. Такую доску получили 15 человек. Не бывает пятнадцать лучших, не бы-ва-ет! Вот если бы она выполняла функции профсоюза: к примеру, выбьют у меня глаз, а Гильдия некоторое время меня будет содержать - спасибо. Но этого нет. Была же раньше "черная касса", так вот, надо было с этого начинать: собрались все вместе, выбрали человека, дали ему по сто долларов. Один заболел -вот сейчас, я знаю, болеет один фотограф, в больнице лежит - дать ему денег. Он же сейчас ничего не зарабатывает, только теряет везде, и клиентов у него отбирают. Вот я готов ему помочь, но я с ним мало знаком, я не пойду к нему через всю Москву, у меня своих друзей хватает. Но Гильдия могла бы это делать: человек заболел - взяли сбросились по стольнику и помогли. Вот это дело.

С.Ж.: Как Вы считаете, в чем причина Вашего успеха - в высоком профессионализме или в том, что Вы оказались в нужном месте в нужное время?
М.К.: Я не знаю, есть ли у меня успех, велик ли он, я его не очень измеряю. Просто когда нравится делать свою работу, тогда и успех, наверно, должен быть. Ну, стараюсь никого не обманывать, в общем, живу по совершенно таким библейским заповедям, все по-честному. Вот, не знаю. И в нужное время, наверно, оказался, когда бросил свою инженерную карьеру, и в нужном месте - в общем, все совпало. Никаких специальных, хитрых действий я не совершал: никогда не покупал ни тележурналистов, ни других. Обо мне много чего там написали, делали интервью - все сами приходили, видимо, покупаясь на мой клоунский вид. Может, он мне помог, не знаю. Все достаточно банально произошло.

С.Ж.: Вы упоминали о том, что Вам хорошо работать именно в этой стране.
М.К.: Нет, мне плохо в этой стране работать. Конечно, мне не хочется в этой стране работать.
С.Ж.: Не хочется?
М.К.: Нет.
С.Ж.: Хочется уехать?
М.К.: И уехать не хочется.
С.Ж.: Хочется, чтобы здесь что-нибудь переменилось к лучшему?
М.К.: Тоже не реально. Ну, по-моему, мы все находимся в одинаковой ситуации. Родина наша в говне, а там тоже жизнь не мила. Я когда куда-нибудь уезжаю, мне хочется домой, обратно. Здесь друзья все-таки, то-сё, как-то привык. Ну, если б я знал, что я там сделаю головокружительную карьеру, конечно, я бы не остановился. Но здесь я среди первых, а там - ну, дай Бог, буду где-то посередине, причем чуть ближе, скорее, к последним, чем к самым первым. Даже если я буду снимать очень хорошо, все равно, там это все уже как бы... система давно отлажена; не так, как здесь, когда любой может выскочить сейчас. Те же журналы готовы взять любое новое имя просто потому, что им старые наскучили, а какой журнал получится - им все равно.
С.Ж.: Журналы и там не прочь найти новое имя.
М.К.: Там звезды такой величины, как Стивен Мэйзил или Питер Линдберг, я уже не говорю про Аведона с Ньютоном и им подобных. Я думаю, что там стоит достаточно длинная очередь хороших профессионалов. Нет шансов попасть в Vogue. Ну разве что в качестве русского медведя. Могут один раз напечатать в каком-то хорошем журнале - вот русский тоже чего-то может. Но работать там, думаю, меня просто никто не пустит, потому что это хорошие большие деньги, другая жизнь. То есть шанс очень невелик. Можно, наверно, снимать, скажем, каталоги одежды и очень хорошо зарабатывать. Может быть, это и неплохо.

С.Ж.: Но ведь всем этим журналам нужны фотографы, которые делают что-то достаточно необычное, для того чтобы выделяться из общего ряда.
М.К.: Да я не считаю, что я делаю что-то уж особо необычное.
С.Ж.: А здесь никто толком и не делает ничего необычного. Один мой знакомый, который был хорошим фотографом, а теперь зарабатывает дизайном, считает, что все фотографии здесь абсолютно вторичны и неинтересно продолжать заниматься фотографией, потому что трудно сделать что-то необычное.
М.К.: Да. В принципе, если говорить о чистом искусстве, то не так трудно сделать что-то необычное. Можно сделать все что хочешь, только это может никому не понадобиться, а потом ходить, как проститутка, по галереям и предлагать свои работы, то бишь себя, у меня, например, нет ни малейшего желания. Работая же в журналах, на заказ, ты все равно не можешь делать абсолютно то, что тебе нравится, потому что у журнала есть свой взгляд на вещи, есть своя задача. И если у них там суперфотограф, Стивен Мэйзил к примеру, отвязывается как хочет и его там печатают по тридцать полос, то для России это совершенно нереально - здесь дают тебе шесть полос и диктуют еще, что делать на каждой полосе. У нас, увы, созданы все условия для того, чтобы фотография пока была вторичной. Мне это очень не нравится. Про меня даже в Dutch (голландский супержурнал, наверно, знаете) обещали что-то написать, потому что я на выставке будто бы был единственный, кто - может быть, по лености своей - не лепит эти штампы, которыми грешат наши фотографы моды: просто делается калька из полугодовой давности журнала. Я не сам это придумал. Звучит немножко хвастливо, но там и впрямь был корреспондент из Dutch, наш русский эмигрант, который обещал про меня что-то написать, да все никак не напишет... Хочется, конечно, заниматься фотографией на полную катушку, здесь хоть есть иллюзия этого: я снимаю и моду время от времени (больше или меньше, но я ее снимаю), я снимаю всех звезд легко и все-таки вхожу в первый эшелон, не буду говорить в тройку, пятерку, чтобы не хвастаться.
С.Ж.: Ну, по крайней мере, среди пятнадцати лучших перечислены...
М.К.: Да эту доску я для смеха здесь повесил, но, думаю, что я ближе скорее к первым, чем к четырнадцатому из этой когорты. Конечно, можно снимать каталоги где-нибудь в Сан-Франциско и зарабатывать легко по 5 тысяч долларов за съемочный день. Но что из этого вырастет - не знаю, можно ли пробиться туда - не знаю, и, в конце концов, снимать одни каталоги - это некоторым образом профессиональная смерть, потому что нельзя замыкаться в одном и том же.
С.Ж.: Да. А вот один мой знакомый отправился в Америку и зарабатывал там, играя на дудке на углу и приторговывая марихуаной. Потом он купил камеру и стал фотографировать для себя, шутки ради. А сейчас, я слышал, его работы публикуют уже в Fortune, в Life. Мне кажется, каждый все равно получает свое так или иначе.
М.К.: Да, меня пока мучает этот вопрос - уехать или нет? Я пока в раздумьях, пока предпринимаю вялые шаги: вот съездил в Прагу для начала - некий пограничный пункт между нашей дикой Азией и цивилизованной Европой. Там меня вроде неплохо приняли. Не знаю, буду ли я с ними дальше сотрудничать, но, по крайней мере, эта поездка внушила мне некий оптимизм. Ну, Прага все же не настоящая заграница, поэтому я так долго и нудно отвечал на ваш вопрос и ничего не ответил. Не знаю, как быть. Хотелось бы, конечно, чтобы здесь все наладилось, только это нереально.

С.Ж.: Мне кажется, что во всем здешнем говне, есть хоть какая-то жизнь. У меня такое впечатление, что во всех остальных местах жизнь гораздо менее интересная.
М.К.: Ну, смотря что вы имеете в виду под словом «жизнь§...
С.Ж.: ...динамика, движение...
М.К.: Если говорить о неких тусовках, party всяких, постоянных сборищах по разному поводу, то этого здесь выше крыши. Меня от этого уже тошнит, не хочу быть светским персонажем, который, как китайский болванчик, торчит на любой вечеринке, неважно в честь чего она устроена. Это неинтересно, это потеря времени. Если говорить о фотографии, то она по-прежнему здесь не процветает. Нельзя сказать, что у нас есть русская фотографическая школа или, скажем, некая ветвь русской фотографии. Попытки г-жи Свибловой сблизить все это прекрасны, но я думаю, что мы, русские фотографы, те, кто занимается модой, проще сказать, журнальными съемками, пока все равно сильно проигрываем фотографам в нормальных странах.
С.Ж.: Интересно, почему? Не оттого же, что здесь школы нет?
М.К.: Оттого тоже. Фотография - такая вещь, которая, мне кажется, редко дается сразу, с налету. В принципе, человек, который не умеет снимать, может, конечно, сделать что-то такое очень авангардное, неожиданное совсем. Но на одном неожиданном приеме денег не заработаешь, разве что один раз, как бы за креатуру, а дальше что? Дальше надо фотографией заниматься. Чтобы ею заниматься осмысленно, должно пройти несколько лет, потому что это же не стекляшечки, фонарики и т. д. Это как бы отображение твоего интеллекта, таланта и всего остального.
С.Ж.: Я и говорю, что дело не в отсутствии школы. Мне кажется, все всегда зависит от людей. Вот есть такой Лашапель, который делает очень яркие фотографии, необычно праздничные. Наверно, ему все равно, каким образом он это делает, просто ему тоже процесс нравится.
М.К.: Ну, он забавный такой сказочник, это своего рода кич высокой пробы; может, и не высокой, но он хорошо смотрится и продается. Я не поклонник его, но он молодец, конечно, что достиг таких успехов. Все равно, я считаю, фотографией нельзя овладеть сразу. Так что все начинают примерно одинаково, с одних и тех же банальных ходов. И я так же делал. Невозможно перешагнуть, наверно, через какие-то штампы. Может, там учат этому. У нас же нет ни одного учебного заведения по фотографии кроме ПТУ, где готовят людей снимать на паспорт. Информации практически нет никакой, кассеты плохого качества, ничего никак не комментируется. Вот есть прекрасная школа Грымова, там кто-то преподает, но они тоже ничего не знают. Там просто есть возможность собраться всем вместе и растормозить как бы себе мозги, вертеться в этой среде. Я вот считаю, что нахожусь в каком-то авангарде, но я тоже не могу преподавать, я сам еще должен быть учеником. Поэтому этот путь здесь очень длинный. Нужно хотя бы избавиться от совсем уж пошлых стандартов.
С.Ж.: Я думаю, что когда это случится, в нашей стране уже можно будет хорошо жить.
М.К.: Ой, не знаю. Да и сейчас ничего, да? Нормально, в общем. Я вот на камеру уже заработал, могу и не играть на дудочке и не продавать марихуану. Могу, наоборот, покупать марихуану или продавать ее в качестве душевно-мозгового тренинга.

С.Ж.: А чем Вы занимаетесь помимо фотографии? Вы не хотите быть светским человеком, как Вы отдыхаете?
М.К.: Ничем не занимаюсь, у меня нет какого-то тайного хобби, я не выпиливаю лобзиком. Занимаюсь фотографией, то есть когда я не снимаю, я думаю над следующими съемками. Еще я должен быть собственным администратором, решать какие-то неизбежные деловые вопросы, а самое главное - обдумывать съемки. Покупаю журналы, книжки, просматриваю фильмы или клипы в поисках интересного ракурса (это, кстати, плохая сторона профессии, то есть раньше я делал то же самое для удовольствия, теперь - по работе), пытаюсь найти что-то новое. В этом есть некий напряг, который надо изгонять, конечно, потому что без некоторой небрежности оргазм невозможен. Я вот иногда теряю ее, потому что давно занимаюсь этим и слишком серьезно к этому отношусь. В общем, надо работать с легкой небрежностью. Ну вот, собственно... Могу еще с друзьями выпить водки или коньяку, в боулинг поиграть - в заведении через улицу. Ну, а если отдыхать, то лучше в командировку, где совмещаются отдых, работа - все довольно банально выглядит. Никаких экстремальных видов спорта или ночей в бильярдной, охоты или прыжков с парашютом - все это отсутствует у меня.
С.Ж.: В какие командировки Вы ездите и зачем?
М.К.: Я люблю очень ездить снимать, скажем, для журнала Playboy, обычно с девушками прекрасными в теплые страны, когда в Москве еще зима, а в командировке уже лето, море. Правда, они очень редко посылают меня в такие командировки.

* Интервью опубликовано в журнале "Реклама и жизнь" (издательский дом Гребенникова)