Пригородные парки Санкт-Петербурга — это тихие заводи в реке времени.
Здесь, в туманной дымке, в тени нависших над водой плакучих ив, течение времени теряет свой уверенный бег. Здесь прекращается неумолимый диктат направленного движения, слева направо, от настоящего к будущему. Здесь время слоится, и в каком-то снотворном замедленном ритме происходит диффузия слоёв. Вещи становятся прозрачны, планы наплывают друг на друга, сквозь архитектуру сквозит пейзаж.
И вот ты на этой же скамейке, засыпанной осенней листвой, и сейчас — с фотоаппаратом и сигаретой в зубах, и тогда — с девчонкой в короткой юбке, и ещё раньше — в шортах, панаме, и леденцом за щекой. И всё это ты. И всё это сейчас. Стелящийся у земли туман и накрапывающий мелкий дождик буднего дня. Белолицые изваяния косят на тебя взглядом и прячут ухмылку в мраморные усы.
Ощущения призрачны, но реальны. Да и что такое сама реальность, как не бесконечная последовательность ступеней погружения и уровней восприятия. И вот через погружение в реальность личной памяти, шаря ногами по листве пустых аллей, идёшь и приходишь к точке полного растворения своего «я», не менее призрачного, чем его ощущения. И всё, что от тебя остаётся, это лишь рука с чёрной пластмассовой коробочкой, повисшая в пространстве, и палец, нажимающий на спуск, нарезающий реальность тонкими прозрачными ломтиками, укладывая по два-три ломтика на один кадр. Лишь для того, что бы потом, позже, увидеть, изумиться и вновь пережить это призрачное ощущение пространства, вырвавшегося из полноводного потока времени, кружащегося в плавном водовороте, то заглатываемого в глубину, то вновь выныривающего на поверхность. Что бы вписать это ощущение в пространство личной памяти. Что бы зафиксировать в себе эти прозрачные острова европейской культуры в невыносимо азиатской стране.
А. Полушкин. Санкт-Петербург, сентябрь, 2010 г.
