Вероника де Вигери, HIPA Photographer of the Year 15-го сезона, – о цветной войне, афганских семьях и о том, почему журналы больше не оплачивают время. Эксклюзивное интервью Photographer.ru

Больше двадцати лет Вероника де Вигери работает там, откуда другие уезжают: в Афганистане, Йемене, Ираке, Сомали, Нигерии, Сирии, Мали. Она снимает войну только в цвете, ищет там любовь и юмор и при этом уверена, что миру иногда нужны «фотографии-пощёчины». Мы поговорили с ней о том, как война меняет семью, почему женщине-фотографу на Востоке бывает проще, чем мужчине, и что происходит с репортёром в супермаркете через несколько дней после возвращения из Йемена.
10 ноября 2026 года в дубайском Музее будущего прошла церемония 15-го сезона Международной фотографической премии Хамдана бин Мохаммеда бин Рашида Аль Мактума (HIPA) – самого богатого фотоконкурса в мире с призовым фондом 1 млн долларов. Тема сезона – «Семья». Специальный титул HIPA Photographer of the Year, который премия учредила в 2024 году и к которому прилагаются 80 000 долларов, получила французский фотожурналист Вероника де Вигери. Её наградили за многолетнюю работу о людях, на чью жизнь пришлись угнетение, война и конфликт.
В формулировке HIPA сказано точнее: война сама по себе не её тема, де Вигери интересует то, что внутри войны выживает, – желание, юмор, красота, абсурд, нежность, сопротивление и ритм обычной жизни.
Для читателей Photographer.ru имя де Вигери связано прежде всего с Visa pour l’Image: в 2018 году её репортаж из Йемена получил сразу две награды Visa d’or фестиваля в Перпиньяне, а сама она стала первой за двадцать лет женщиной, которой досталась главная награда Visa d’or Paris Match News. Её истории – это истории семей, особенно женщин, и это совпало с темой нынешнего сезона HIPA.
Родиться фотографом в Кабуле
Андрей Безукладников: Вы впервые приехали в Афганистан в 2003 году, а потом прожили там четыре года. Что вы поняли о стране, только когда стали там жить?
Вероника де Вигери: В Афганистане я впервые оказалась в 2003 году, на стажировке в местной англоязычной газете. Для меня это стало настоящим открытием. Едва приехав, я поняла: это то место, где я хочу быть, и то дело, которому хочу посвятить жизнь. В этой стране я родилась как фотограф, и такое рождение потребовало избавиться от всех клише и предрассудков. Я осознала, что каждый раз, чтобы по-настоящему понять страну, её сложность и прежде всего людей, которые там живут, нужно начинать почти с нуля. «Приходится забыть всё, что, как нам кажется, мы знаем, – только тогда понимаешь мир во всей его многогранности».
А. Б.: Вы снимаете войну в цвете и говорите, что цвет возвращает картине сложность. Почему чёрно-белая съёмка для вас слишком проста?
В. В.: Да, я снимаю всё в цвете. «Мне кажется, чёрно-белая фотография – это слишком бинарный взгляд на жизнь: на одной стороне – хорошие, на другой – плохие». Живя в Афганистане, я поняла, что мир гораздо сложнее, в нём больше нюансов и цветов. Принято думать, что в странах, охваченных конфликтами, а езжу я чаще всего именно туда, всё мрачно и темно. Я убедилась, что это совсем не так. Там много цвета, много надежды, жизнь продолжается. Люди по-прежнему влюбляются, рождаются дети. Бывают моменты, когда мы смеёмся, случаются поэтичные, красивые ситуации, несмотря на войну.
Семья, которая сопротивляется
А. Б.: Тема этого сезона – семья. Что происходит с семьёй, когда вокруг война? Что вы видели такого, чего не показывают в новостях?
В. В.: Тема семьи мне особенно близка. В странах, где идёт конфликт, мне интереснее всего наблюдать, как именно семьи противостоят войне. В Афганистане я видела, как матери, причём с согласия отцов, договариваются между собой, чтобы водить девочек в подпольные школы или самим вести занятия, – лишь бы образование не прерывалось. Видела, как отец везёт дочерей на мотоцикле за тридцать-сорок километров, просто чтобы они могли учиться. Всё это вопросы семьи. «Как семья сопротивляется, как она выживает – для меня это очень важная тема».
Женщина с камерой
А. Б.: Говорят, женщине-фотографу на войне открываются двери, закрытые для мужчин. А какие двери остаются закрытыми для неё?
В. В.: Может показаться, что в мусульманских странах быть женщиной-фотографом – не самое большое преимущество, но, работая на месте, я убедилась в обратном. Во-первых, у меня более глубокий и личный доступ к другим женщинам. Фотографу-мужчине было бы крайне сложно снимать афганских женщин, входить в их повседневность и личное пространство. Во-вторых, со стороны мужчин я встречаю определённую благосклонность: между нами нет соперничества, тестостерона, столкновения эго. «Как женщина, я могу просить о гораздо большем». Так что в этих странах быть женщиной – действительно плюс. К тому же ради безопасности я иногда могу скрыть, что я иностранка: надеваю паранджу или никаб и полностью схожу за местную. Это огромное преимущество.
Язык без границ
А. Б.: Вы европейский фотограф, а наградил вас арабский конкурс. Вы говорите, что фотография – универсальный язык. Где этот язык всё-таки даёт сбой?
В. В.: Получить эту награду в арабской стране, будучи европейским фотографом, – это особенное чувство. Я действительно верю, что фотография – универсальный язык, и не думаю, что у него есть жёсткие границы. Конечно, существуют рамки: то, что принято показывать в одной стране, может отличаться от того, что принято в другой. Но средствами фотографии всегда можно показать одну и ту же вещь или ситуацию достаточно деликатно, чтобы снимок можно было опубликовать где угодно. «У формы могут быть свои ограничения, у самого языка их нет».
А. Б.: Рядом с войной вы показываете юмор, красоту, нежность. Зачем? Ведь зрителю проще сочувствовать, когда он видит только страдание.
В. В.: Да, на войне я люблю показывать цвет, надежду, юмор, красоту и нежность. Почему? Сейчас, например, я работаю над историей о том, как люди в Афганистане продолжают любить друг друга. Я считаю, что через универсальные чувства, такие как любовь, каждый из нас может вдруг поставить себя на место этих афганских мужчин и женщин. Именно универсальный язык юмора, любви, нежности и красоты рождает больше эмпатии, потому что мы узнаём в них себя. «В этом и состоит работа фотожурналиста – строить мосты между зрителем и человеком на снимке с помощью эмоций, понятных каждому». Если я сфотографирую мать с младенцем, этот снимок отзовётся у всех матерей. Это уже будет история не о стране и не о конфликте, а о матери, которая выживает на войне. И так во всём: нам нужны эти мосты, чтобы сильнее чувствовать сопричастность другому человеку.
Окно, которое закрыли
А. Б.: Вы снимаете Афганистан больше двадцати лет. Что изменилось для женщин, которых вы фотографировали, после возвращения талибов?
В. В.: В Афганистане, где я прожила четыре года и куда постоянно езжу с 2003-го, я видела, как колоссально менялась ситуация с правами женщин. Но здесь нужно различать жительниц деревень и жительниц больших городов, прежде всего Кабула: у них ситуация совершенно разная. В сельских районах, несмотря на смену режимов и правительств, положение женщин почти не изменилось. Отличие одно: сегодня для сельских жительниц наступил мир. Они больше не боятся, когда муж уходит на работу или дети в школу, не боятся, что те подорвутся на самодельной бомбе или станут случайными жертвами бомбардировки или перестрелки.
А для женщин в городах, особенно в Кабуле, жизнь перевернулась. Двадцать лет, при правительствах Карзая и Гани, им говорили: «Мечтайте, стройте планы, мыслите масштабно, возможно всё». Женщины баллотировались в президенты, заседали в парламенте, у них были практически все свободы. Сегодня эти свободы отнимают одну за другой. «Перед ними распахнули окно в безграничные возможности, а теперь это окно наглухо закрыли и задёрнули шторы». Им невероятно тяжело. Я знаю многих афганских женщин, которые живут в глубокой депрессии, потому что больше не видят будущего ни для себя, ни для своих дочерей.
Фотографии-пощёчины
А. Б.: Ваш репортаж из Йемена получил два Visa d’or. Эту войну называют забытой. Может ли фотография заставить мир о ней вспомнить?
В. В.: Да, мой йеменский репортаж отметили двумя наградами Visa d’or. В нём была одна фотография, сделанная в Сааде: там взвешивали ребёнка с тяжелейшим истощением. Это был очень тяжёлый кадр: мальчику было почти два года, а весил он как новорождённый. Его взвешивали в тазу, он был в критическом состоянии. На снимок было невыносимо смотреть, и я сомневалась, стоит ли его вообще публиковать. Но потом решила, что иногда нужны «фотографии-пощёчины», чтобы хоть немного пробудить сознание людей. Время от времени нам нужно видеть кадры, которые шокируют и причиняют боль, – они вырывают нас из зоны комфорта и заставляют обратить внимание на других.
Вспомните фотографию, которую знают все: маленький Айлан Курди лежит на пляже после крушения лодки в Средиземном море. В лодке плыли мигранты, бежавшие от войны в Сирии. Этот снимок обошёл весь мир и, я верю, действительно пробудил в людях осознанность. «Иногда статистике и цифрам нужно дать человеческое лицо, чтобы они ожили и задели наши чувства».
Призраки в чемоданах
А. Б.: Вы больше двадцати лет работаете на войнах. Что это сделало с вами? Как вы возвращаетесь домой?
В. В.: Думаю, решив стать фотожурналистом, нужно смириться с тем, что иногда возвращаешься домой не в том состоянии, в каком уезжал. «Бывает, мы привозим с собой призраков в чемоданах». У меня двое детей. Сейчас они уже подростки, но когда я ездила в Йемен, дочери были ещё маленькими. Помню, вскоре после возвращения я пошла с одной из них в супермаркет, и в отделе сухих завтраков у меня закружилась голова. Мы стояли в растерянности перед бесконечным выбором хлопьев, а всего несколькими днями раньше я фотографировала детей, которые, скорее всего, могли умереть от голода. Столкновение двух миров и понимание абсурдности того, как мы живём, вызывает головокружение. И самое страшное – ты совершенно не знаешь, как это исправить.
Роскошь времени
А. Б.: Журналы всё реже оплачивают долгие командировки. Кто сегодня платит за то, чтобы фотограф месяцами жил внутри истории?
В. В.: Кризис прессы известен всем. Всё меньше журналов финансируют репортажи, особенно длительные. Когда я начинала, мы могли проводить в командировке по две-три недели. Сегодня каждый день работы на месте стоит денег, и журналы требуют от нас максимальной эффективности. Съёмку репортажа приходится укладывать в пять-шесть дней. Мы стараемся как можно тщательнее готовиться заранее, но из-за этого теряется сам вкус репортажа: возможность распутывать нить истории и смотреть, куда она тебя приведёт. Кажется, что ты просто ставишь галочки в сценарии, который придумал заранее, чтобы продать материал. «Роскошь позволить событиям вести тебя за собой утрачена». К сожалению, я не знаю ни одного журнала, который сегодня оплатил бы месяц работы над репортажем.
А. Б.: Огромное вам спасибо.
Беседовал Андрей Безукладников, главный редактор Photographer.ru
Вероника де Вигери. Творческая биография
Французский фотожурналист. Родилась в 1978 году на юге Франции. Получила степень магистра права, затем изучала фотожурналистику в Англии. В 2003 году впервые приехала в Афганистан на стажировку в местную англоязычную газету и на несколько лет осталась в Кабуле. В мае 2005 года едва не погибла при теракте в кабульском интернет-кафе. В 2008 году сняла для Paris Match боевиков, устроивших засаду в долине Узбин, где погибли десять французских солдат. Этот материал сделал её имя известным.
Позже работала в Колумбии, Сомали, Ираке, Сирии, Мали, Южном Судане, Бангладеш, в нигерийской дельте Нигера и в Йемене, куда пыталась попасть целый год. Многие репортажи сняла в паре с журналисткой Манон Керуй-Брюнель. Сотрудничает с Paris Match, представлена агентствами Getty Images Reportage и Verbatim. В 2012 году HBO выбрал её в число трёх фотографов программы Witness за работу об отрядах самообороны Arrow Boys в Южном Судане. Живёт в Париже, мать двоих детей.
Сайт Вероники де Вигери https://veroniquedeviguerie.com/
Награды:
- Премия молодому фотографу фестиваля Scoop в Анже за серию «Afghanistan Insh’Allah» (2007).
- Награда World Press Photo.
- Две награды Prix Bayeux-Calvados для военных корреспондентов.
- Премия газеты El Mundo за международную журналистику за карьеру (2015).
- Сразу два приза на фестивале Visa pour l’Image за репортаж «Йемен, война, которую от нас скрывают»: Visa d’or Paris Match News и гуманитарный Visa d’or Международного комитета Красного Креста (2018).
- Премия имени Ани Нидрингхаус «За мужество в фотожурналистике» от Международного фонда женщин в медиа (IWMF, 2023).
- Титул HIPA Photographer of the Year (2026).
Книги:
- «Regards croisés» (2006, совместно с Мари Бурро).
- «Carnets de reportages du XXIe siècle» (2011, совместно с Манон Керуй).
- «Profession: reporter» (2015, совместно с Манон Керуй-Брюнель).
- Альбом «100 фотографий Вероники де Вигери за свободу прессы» (Reporters sans frontières, 2018).