Огромная луна, в которую вписан летящий сноубордист, на самом деле солнечный блик на стойке страховочного забора. Фотограф Agence France-Presse Кирилл Кудрявцев превратил помеху олимпийской трассы в кадр, за который получил третье место в категории «Спортивная фотография» на премии HIPA в Дубае. В эксклюзивном интервью Photographer.ru он рассказал, как искать необычное внутри обязательной программы, почему роботизированные камеры пока не заменят фотографа и как совмещать командировки с семьёй.
HIPA – Международная фотографическая премия Хамдана бин Мохаммеда бин Рашида Аль Мактума – с призовым фондом в 1 млн долларов считается самым богатым фотоконкурсом в мире. Пятнадцатый сезон прошёл под темой «Семья», церемония награждения состоялась в ноябре 2026 года в Музее будущего в Дубае. В категории «Спортивная фотография» первое место занял китайский фотограф Хунбинь У, второе – кувейтец Фейсал Хамада, третье – Кирилл Кудрявцев.
Кудрявцев – один из немногих российских спортивных фотографов, которые работают в штате мирового информационного агентства. В AFP он с 2011 года, снимал Олимпийские игры и чемпионаты мира по футболу, последние три года живёт во Франкфурте и снимает Бундеслигу. Его школа – российская спортивная фотография Сергея Киврина и Андрея Голованова, его работа – глобальная агентская лента, где флаг спортсмена не имеет значения. Разговор вышел о том, где в жёстком агентском графике остаётся место для творчества, как доказать честность кадра в эпоху нейросетей и чем снимок, который живёт один день, отличается от снимка, который хочется повесить на стену.
Луна, которой не было
Андрей Безукладников: Кирилл, первый вопрос мы уже обсуждали, но давай уточним его для читателей. Луна на снимке огромная. Ты заранее рассчитал, где и когда она встанет, или увидел её уже на месте? Я-то знаю ответ, но расскажи сам.
Кирилл Кудрявцев: Давайте начнём с того, что это не луна. Это выход из положения. На последних Олимпиадах картинка всё больше затачивается под телевидение, и у фотографа в кадре возникает много визуального мусора: заборы, баннеры, какие-то конструкции, которые очень мешают чистоте изображения. Эта фотография – возможность обратить недостатки в преимущества. «Это не луна. Это блик на одной из стоек страховочного забора». Для него было нужно солнце, и это была большая проблема: солнце на этих соревнованиях появлялось нечасто. Блик появился, его можно было заметить, а дальше оставалось придумать, как вписать вылетающего из-за горы атлета примерно в его середину, чтобы получилось что-то необычное.
Сейчас фотографы, в том числе новостные, довольно часто крутят перед объективом разные приспособления, чтобы добиться каких-то эффектов. Но мне кажется, для новостной фотографии это всё-таки не совсем правильно.
А. Б.: То есть получился случайный спецэффект, который ты заметил, а не придумал заранее?
К. К.: Я бы сказал, что это выхоженный спецэффект. Соревнования длятся почти две недели, спортсмены раз за разом более-менее одинаково вылетают из-за горы, делают прыжок и улетают от тебя на фоне других гор. Хочется разнообразия, хочется сделать что-нибудь этакое. Творчество никто не отменял: «Желание сделать что-то сверх обязательной программы присутствует всегда. Оно движет, заставляет искать, заставляет думать».
Честный кадр
А. Б.: Сейчас такие кадры зритель часто принимает за монтаж или работу нейросети. Как ты доказываешь, что это один честный кадр?
К. К.: Во-первых, такого опыта у меня ещё не было: подобных претензий мне пока никто не предъявлял. Во-вторых, профессионалы знают, что у меня есть определённая репутация в сообществе и такими вещами я не занимаюсь. А тем, кто свято уверен в своей правоте, доказать что-то невозможно.
Обязательная и произвольная программа
А. Б.: В спортивном репортаже главное – кто победил. А на твоём снимке нет ни счёта, ни лица. Где для тебя граница между репортажем и картиной?
К. К.: Возьмём фигурное катание: там есть обязательная программа и произвольная. Обязательную программу фотограф, который работает в новостях, в спорте, должен выполнить. Снять первое, второе и третье место, пьедестал, финальную радость. В агентской фотографии – а я фотограф информационного агентства – чаще всего нужно отснять всех участников, потому что мы не знаем, что с ними случится на финише или завтра. Участие каждого спортсмена в соревновании должно быть зафиксировано.
Но когда вы понимаете, что обязательную программу сделали – сняли победителя, призёров, финальную реакцию или знаете, как будете её снимать, – эксперименты и поиск поощряются. Для этого существует та же квалификация: ошибка или пропуск там не станут большой проблемой, потому что это, скорее всего, будет не победитель. А важного спортсмена можно будет снять в финале. «Квалификация – это время поисков, время находок, возможность сделать то, чего раньше никто не делал или делал очень давно».
Франкфурт и Бундеслига
А. Б.: Ты три года живёшь в Германии. Что изменилось в том, что и как ты снимаешь?
К. К.: Я живу во Франкфурте, а это экономическая столица Германии, здесь очень многое завязано на финансы и банки. Не скажу, что это суперувлекательно, но любопытно. И это возвращает нас к той же мысли: интересно придумать, как показать что-то абстрактное, сделать карточку на ровном месте. Идёшь от ассоциаций, от мыслей, которые рождает у тебя слово «банкинг»: деньги, какие-то символы. Это тоже поиск – пусть не такой яркий и увлекательный, как в спорте, но тоже любопытный.
А принципиально изменилось то, что в моей жизни стало больше футбола. Для France-Presse Бундеслига интереснее, чем российский футбол, который я снимал, когда работал в Москве. Российский чемпионат AFP не снимает вообще, мы снимали еврокубки и, условно, финал Кубка России. А здесь футбол каждую неделю. Это интересно, это очень эмоционально. Наверное, это и есть главное отличие от Москвы.
Робот и фотограф
А. Б.: На больших стартах уже стоят роботизированные камеры, а лучшие кадры выбирают программы. Что остаётся на долю фотографа?
К. К.: Навскидку я могу припомнить, наверное, пять случаев, когда роботизированная камера реально давала карточки. На футболе в нашем агентстве её ставят на больших финалах напротив двух тренерских скамеек, и она снимает реакцию тренеров. Вернее, снимает не она, а человек, который ею управляет. Роботизированная камера может стоять на крыше стадиона и следить за конкретным игроком. Но это должна быть звезда уровня Роналду или Месси – или, как сейчас модно говорить, Ламина Ямаля. И то в основном на финальных стадиях крупного турнира: в полуфинале, в финале чемпионата мира. Хорошо роботизированная камера работает в таких довольно сложных видах спорта, как плавание.
В остальном на футболе, в лёгкой атлетике или фехтовании она пока не заменит человека полностью. «Тут всё равно важны руки, умения и способность применить свои навыки именно в этой ситуации, чтобы сделать что-нибудь необычное. Робот этого пока не умеет».
Три кадра в блике
А. Б.: Сколько прыжков ты снял, пока всё не совпало в этом финальном кадре?
К. К.: На самом деле не очень много. Солнца было мало. До этого спортсмена в блик попал один атлет, и там было два кадра, которые реально в него попали. А у этого спортсмена – он, кстати, немец, очень хочется ему написать и сказать спасибо – в серии было три кадра и, наверное, ещё пара-тройка после. Потом солнце ушло, и блик пропал.
А. Б.: Как раз подошли к следующему вопросу: кто этот спортсмен, видел ли он снимок и что сказал?
К. К.: Я стараюсь вести свою страницу в Instagram*. Во-первых, это мотивирует меня каждый день делать что-то новое, чтобы лента отличалась от вчерашней. Во-вторых, даёт повод подумать, что я придумаю дальше. Героев своих снимков я стараюсь отмечать в публикациях. Точно так же я отметил и этого немецкого сноубордиста, но он никак не отреагировал.
Картинка вне времени
А. Б.: Спортивные снимки обычно живут один день, до следующего старта. Чем этот кадр отличается от сотен твоих снимков, которые ушли в ленту?
К. К.: Те, что живут один день – до следующего старта, до вечера, до финальной реакции, – это та самая обязательная программа, о которой мы говорили вначале. Голы, очки, секунды, финальная реакция. Человек на подиуме с медалью, с кубком. Это прекрасно, это новость, и живёт она именно в этот день. Но чаще всего, если человек не захочет потом повесить такой снимок себе на стену, на этом всё и заканчивается.
В этом и смысл поисков: «Хочется снять не только то, что живёт один день, а вневременную картинку». Картинку, которая будет понятна независимо от того, что на ней изображено. Чтобы человек с любого континента, не владеющий нашим языком, посмотрел и сказал: «О, мне интересно! Мне интересно на это посмотреть!»
А мне как человеку, который занимается этим профессионально, всегда интересно задать себе вопрос: «А как это сделано?» И самое интересное лично для меня – когда я не знаю ответа. Когда я не могу за очень короткое время разобрать фотографию на составляющие: ага, такое-то стекло, такая-то камера, примерно такой свет – всё, понятно. «А когда я не понимаю – это самое интересное».
Учителя и соперники
А. Б.: Какие спортивные снимки коллег ты помнишь годами? Чем они зацепили?
К. К.: Сначала скажу, что я воспитывался на российской спортивной фотографии. Имена Сергея Киврина, Андрея Голованова, моих старших коллег по московскому бюро France-Presse Александра Неменова и Юрия Кадобнова очень много для меня значат. Осознанно или нет, они были моими учителями и наставниками в профессии. Перечислять можно долго, просто с ними я соприкасался больше всего. Плюс сейчас у меня есть очень хороший друг и конкурент – Алексей Филиппов из РИА Новости. Мы с ним всё время соперничаем, и заочно, и очно, но без всякой злобы. Это очень хорошее, мотивирующее соперничество.
Фотографий Киврина и Голованова я помню очень много: когда мне было лет 18–20, я отсматривал массу журналов и газет, где в основном публиковались их снимки. Олимпиада в Сиднее, Олимпиада в Афинах. Тогда стало понятно, что футбол – это не только мяч и два человека в кадре. Это ещё и свет, тени, эмоции. Что теннис – не просто удар ракеткой по мячику, а спорт, где можно что-то придумать, показать противостояние двух атлетов. То же самое с лёгкой атлетикой, с фехтованием. Очень многое пришло оттуда.
Из недавнего мне очень хорошо запомнился кадр с Australian Open – к сожалению, не помню автора. Теннисист прыгает за мячом, он в полёте, сзади тёмная стена, падает свет, и под ним тень. Всё сложилось одномоментно в одном кадре. «Для меня это квинтэссенция того, что можно сделать, по большому счёту, на ординарном теннисном матче».
Дом и дорога
А. Б.: Тема сезона – «Семья». Как жизнь на выездах, от старта к старту, уживается с домом?
К. К.: Сейчас я стал меньше ездить на большие соревнования, многодневных и недельных командировок, как в Москве, стало меньше. Поэтому, наверное, стало лучше – хотя я не знаю, что тут причина, а что следствие. У меня двое маленьких детей, и сейчас у меня осознанный перекос в сторону семьи. Чему я очень рад. А вообще – сложно. «Хороший папа – это всё-таки папа, который дома. А фотограф много и часто ездит надолго». Сейчас, наверное, всё в меру: в меру поездок и в меру времени дома.
Спорт без своих
А. Б.: Российских спортсменов сейчас почти нет на международных стартах. Каково снимать большой спорт, в котором нет своих?
К. К.: Надо понимать, что я с 2011 года работаю в AFP. Примерно с этого времени я не очень сильно привязан к российским спортсменам: я представляю глобальное медиа, а не российское. Для меня важен победитель или призёр, независимо от того, какой у него флаг. Безусловно, интересно следить, как российские спортсмены выступают и добиваются успеха, но на мою съёмку это в целом повлияло мало.
Волейбол и оптика
А. Б.: А ты сам спортсмен?
К. К.: Да, я занимался волейболом. Дошёл до первого разряда, дальше не хватило роста, да и учиться надо было.
А. Б.: А что ты окончил?
К. К.: Санкт-Петербургский институт точной механики и оптики¹ – это моё первое образование. Второе – факультет журналистики Петербургского университета.
А. Б.: Спасибо, отличное, искреннее интервью.
Творческая биография
Кирилл Кудрявцев – фотограф Agence France-Presse (AFP), родился в 1980 году. Окончил Санкт-Петербургский институт точной механики и оптики и факультет журналистики Санкт-Петербургского государственного университета. Начинал как пишущий журналист: в 2002 году выпустил биографию футболиста Александра Кержакова. Затем снимал для петербургских газет.
С 2007 года внештатно сотрудничал с AFP в Петербурге, в 2011 году перешёл в штат московского бюро агентства. Снимал Олимпийские игры в Лондоне (2012), Рио-де-Жанейро (2016), Пекине (2022) и Милане – Кортине (2026), чемпионаты мира по футболу 2018 и 2022 годов, чемпионат мира по лёгкой атлетике 2019 года в Дохе, Европейские игры 2015 года в Баку, а также запуски космических кораблей на Байконуре. Около трёх лет живёт во Франкфурте-на-Майне, снимает Бундеслигу и сборную Германии по футболу.
Награды: серебро Tokyo International Foto Awards (2017) и золото Moscow International Foto Awards (2018) в категории «Наука и технологии» за серию «Наземка» о наземных службах Байконура; Award of Excellence конкурса Pictures of the Year International в категории Space on Earth за снимок, сделанный в Байконуре в декабре 2021 года; второе место национального конкурса спортивной журналистики «Энергия побед» (2020); третье место в категории «Спортивная фотография» 15-го сезона HIPA (2026).
¹ Ныне Национальный исследовательский университет ИТМО.
* Instagram принадлежит компании Meta, деятельность которой признана в России экстремистской и запрещена.