Выставка в Кристис (Париж): 6–13 ноября 2026 года
Аукцион: 13 ноября 2026 года
Франция отмечает двухсотлетие фотографии. Международная ярмарка «Пари Фото» (Paris Photo) готовится принять коллекционеров со всего мира. Одновременно аукционный дом Кристис выставляет на торги свыше 350 снимков из легендарного собрания Роже Терона. Работы распределены между тремя аукционами. Два пройдут в Париже 13 и 14 ноября, ещё один – в онлайн-формате с 6 по 17 ноября.
Роже Терон входил в узкий круг пяти крупнейших коллекционеров фотографии своего времени наряду с Марион Ламбер и Томасом Вальтером. Это поколение исследователей, движимых страстью к открытиям, сыграло ключевую роль в возрождении интереса к медиуму. В предисловии к каталогу «Французская страсть. Фотографии из коллекции Роже Терона» (Une passion française. Photographies de la collection Roger Therond, Filipacchi Editions, 1999) Пьер Апраксин писал: усилия этих людей вернули статус и визуальную значимость историческим отпечаткам, которые долгое время оставались без внимания.
Журналист и бессменный редактор журнала Paris Match на протяжении полувека, Терон собрал выдающуюся коллекцию французской фотографии XIX–XX веков. Профессия постоянно сталкивала его с главными событиями эпохи. Коллекционирование стало уходом в подлинность, поэзию и скрытые миры, доступные лишь через фотографическое изображение.
Ранние приобретения Терона были сосредоточены на периоде зарождения медиума. Эти снимки документировали исчезнувшие реалии и сохраняли атмосферу XIX века. По одному из метких замечаний, они наполняли его дом забытыми ароматами. Собрание предлагает маршрут: от Египта и Нубии 1850-х годов до Востока в объективе Феликса Тейнара; от исчезающих улиц Парижа, зафиксированных Эженом Атже, до неисследованных горных вершин на снимках братьев Биссон. Особое место в этом ряду занимают марины Гюстава Ле Грея.
Интерес Терона к ранним отпечаткам и пробам – чья тактильность приводила его в восторг – со временем распространился на экспериментальные практики XX века. В коллекцию вошли работы художников, определивших историю фотографии: Мана Рэя, Доры Маар, Брассая, Анри Картье-Брессона, Хельмута Ньютона и Ги Бурдена. С большинством из них Терона связывала дружба. Морис Табар и Жак-Анри Лартиг и вовсе входили в число его самых близких товарищей.
Зарождение фотографии: приглашение к путешествию
Ядро коллекции Терона – срез ранней истории фотографии. Собрание включает массив работ пионеров XIX века: Огюста Беллока, Гюстава Ле Грея, Эдуарда Бальдюса и Надара. Среди лотов представлены ранние эксперименты Ипполита Байяра с фотографией на бумаге, одни из первых дагеротипов барона Луи Гро и новаторские хронофотографии Этьена-Жюля Маре. Постановочный портрет Гро и снимок учёного со сфигмографом иллюстрируют дух изобретательства, любопытство и художественные амбиции, определившие становление медиума.
Среди этих визионеров Гюстав Ле Грей (1820–1884) занимает особое место. Его марины демонстрируют техническое мастерство. Ле Грей использовал два негатива, чтобы с высокой чёткостью проработать одновременно и небо, и море. Эти светоносные изображения остаются вершиной поэтики ранней фотографии. Они также отражают личную привязанность Терона к средиземноморскому побережью и портовому городу Сет, где началась его собственная биография. Марины Ле Грея выходят за рамки видовых снимков. Они воплощают масштаб, загадку и технический потенциал самой фотографии.
Коллекционерам предложат более дюжины работ Ле Грея. В их числе «Марина. Лодка, покидающая порт» (Marine, Bateau quittant le port, эстимейт 500 000–700 000 €), «Порт Гавра» (Le Port du Havre, 1856, 300 000–400 000 €), «Пасмурное небо, Средиземное море» (Ciel chargé, mer Méditerranée, 1857, 80 000–100 000 €) и «Мост Каррузель, вид с моста Искусств, Париж» (Pont du Carrousel, vu du pont des Arts, Paris, 1856–1858, 80 000–120 000 €).
© Гюстав Ле Грей
Один из главных лотов аукциона – серия из 50 альбуминовых отпечатков на картоне, созданных в 1867 и 1868 годах. Они документируют путешествие в Верхний Египет, предпринятое для сыновей вице-короля Исмаил-паши. Сам Ле Грей оставил на фотографиях рукописные аннотации. Это редкое свидетельство одного из последних больших приключений в его карьере. Эстимейт серии составляет 800 000–1 200 000 €.
Восточный маршрут продолжает личный альбом Феликса Тейнара (1817–1892). Он содержит 160 фотографических пластин из его знаменитого труда «Египет и Нубия» (Égypte et Nubie, 1858), изданного парижским домом H. Fonteny. Альбом достался по наследству сыну фотографа Сиксту; внутри сохранилась записка с просьбой переплести работу в два тома. Лот оценивается в 300 000–500 000 €. Он фиксирует стремление Тейнара продолжить фотографическими средствами грандиозный научный проект «Описание Египта» (Description de l’Égypte), инициированный во время египетского похода Наполеона.
Дипломат, путешественник и просвещённый любитель, барон Луи Гро (1793–1870) стоял у истоков дагеротипии. На его снимках афинского Акрополя классический ландшафт обретает сновидческое, почти лунное качество. Древние памятники, одинокие и выветренные веками, кажутся зависшими между античностью и современностью. Оценка одной из таких работ – 60 000–80 000 €.
Фотография и живопись: непрекращающийся диалог
Одна из определяющих черт коллекции Терона – фиксация момента, когда фотография начала утверждать себя как самостоятельный вид искусства. Она перестала быть простым протоколированием видимого мира. Размышляя об этой трансформации, коллекционер писал: «Были странствующие фотографы, но те, кто осел, превратились в принцев своих студий. Как только фотография стала тиражируемой, за портрет взялась коммерция. Субъект превратился в объект. И всё же до встречи с деньгами портрет успел встретиться с искусством. Надар […] видел людей такими, какими они были, и таким, каким был он сам».
Сила портретов, созданных Адрианом Турнашоном (1825–1903) и его братом Надаром (Феликс Турнашон, 1820–1910), кроется именно в этих художественных амбициях. Лишённые искусственности, их снимки обнаруживают редкую степень близости с портретируемыми. Среди ключевых лотов – «Автопортрет с женой Эрнестиной и сыном» (10 000–15 000 €), портрет писателя Александра Дюма (10 000–15 000 €) и поразительно театральный кадр «Гримаса мима Дебюро» (Mime Deburau Grimacing, около 1855, 20 000–30 000 €). Эти изображения выводят портрет за рамки физиологического протокола: фотография становится инструментом психологического раскрытия.
Интерес к человеческому телу привел фотографов XIX века к работе с обнаженной натурой. Огюст Беллок (1805–1873) был одним из самых смелых пионеров жанра ню. Его практика балансировала между чувственностью и академической традицией изящных искусств. Хотя Беллоку в целом удавалось работать в рамках моральных ограничений своего времени, он не смог избежать официального надзора. В октябре 1860 года полиция нравов конфисковала из его дома более 5000 фотографий и стереоскопических видов, признав их непристойными. Лишь малая часть тех снимков, что когда-то тайно продавались из-под полы, сохранилась до наших дней.
Два альбома с фотографиями обнаженной натуры 1850 года, посвященные Юмберу де Молару (с посвящением, вытисненным золотом), можно назвать подарком одного алхимика другому. Они считаются редчайшими из дошедших до нас примеров работы Беллока. Эстимейт альбомов составляет 200 000–300 000 €.
Эжен Кювелье (1837–1900) предстает в коллекции как один из величайших поэтов пейзажной фотографии XIX века. Считается, что его работы, насыщенные светом и атмосферой, оказали влияние на художников барбизонской школы. Роже Терон осознал их значимость задолго до того, как международные ретроспективы обеспечили Кювелье признание одного из ранних мастеров фотографии. Среди изысканных соляных отпечатков, представленных на торгах, – пронзительный «Мертвый заяц» (Dead Hare, 30 000–50 000 €) и «Плуг» (A Plough, 20 000–30 000 €). В этих работах скромный предмет съёмки превращается в медитацию о природе и сельской жизни вне времени.
Другой век, другие маршруты
Исторический срез фотографии в коллекции Роже Терона продолжается художественными экспериментами XX века. Эжен Атже (1857–1927) стоит на пороге современности, документируя Париж, готовый навсегда исчезнуть. Его пугающе неподвижные улицы и чуткое внимание к повседневности отражены в работах «Публичный дом, Версаль» (Maison Close, Versailles, 1921) и «Рю Асселен, Париж» (Rue Asselin, Paris, 1921); эстимейт каждой составляет 80 000–100 000 €. Эти отпечатки фиксируют постепенный отход от прямолинейной репрезентации в сторону более поэтичного, субъективного видения.
На стыке документального наблюдения и авангардных поисков работала Жермен Крюль (1897–1985). Она привнесла радикально современный ракурс в быстро меняющийся городской ландшафт. Её смелые композиции и увлечение индустриальными конструкциями очевидны в кадре «Лифт Эйфелевой башни» (Elevator of the Eiffel Tower, 1926, 10 000–15 000 €). Этот головокружительный снимок улавливает динамику города, архитектуру которого перестраивают новые технологии.
Одной из самых инновационных фигур 1920–1930-х годов стала Флоренс Анри (1893–1982). Она разработала эстетику поразительной формальной точности. С помощью отражений, геометрических построений и неожиданных сдвигов перспективы она подтолкнула фотографию к абстракции. Её работы «Парижская ярмарка» (Foire de Paris, 1931, 15 000–25 000 €) и «Транспортерный мост, Марсель» (Pont Transbordeur, Marseille, 1930, 10 000–15 000 €) показывают мир, пересобранный средствами модернистского визуального языка.
Впечатляющий массив портретов Мана Рэя (1890–1976) воскрешает круг художников и культурных деятелей, оживлявших Париж между двумя мировыми войнами. Среди них – Кики с Монпарнаса (1924, 80 000–100 000 €), Пегги Гуггенхайм (1924–1925, 30 000–50 000 €), Макс Эрнст (около 1935, 25 000–35 000 €) и Марсель Дюшан за игрой в шахматы (Marcel Duchamp Playing Chess, 1925, 30 000–50 000 €), с авторской надписью «Рроза Селяви» (Rrose Sélavy). Вместе эти отпечатки складываются в убедительный документ творческой энергии, которая превратила Париж в столицу авангарда.
Роже Терон ласково называл Мана Рэя «исступленным» (Frenzied One) и особенно выделял работу «Поцелуй» (Le Baiser, 250 000–350 000 €). Этот снимок, запечатлевший двух моделей (слева – Ли Миллер), подразумевает множество интерпретаций. Терон часто просил своих детей отойти на шаг и вглядеться: мужчина и женщина, две женщины, двое накрашенных мужчин? Вместо того чтобы довольствоваться одним прочтением, он предлагал прищуриться и открыть в изображении танцующий силуэт – одетую в чёрное фигуру, чья юбка раздувается, как венчик цветка. Изображение отворяет дверь в иной мир, полный странностей и загадок. Оно становится уже не портретом, а видением на границе реальности и сна.
Работа «Ноги (1 и 2)» (Legs (1 and 2)) Доры Маар (1907–1997) развивает в коллекции экспериментальную линию сюрреалистической фотографии. Созданный в 1935 году диптих (эстимейт 200 000–300 000 €) с его смелым, неконвенциональным кадрированием опирается на визуальные практики Мана Рэя и демонстрирует характерное для Маар умение взламывать привычные способы смотреть на вещи.
Дора Маар занимает центральное место на торгах. Массив её работ охватывает документальную съёмку, сюрреалистическое воображение и художественный авангард 1930-х годов. Эта подборка показывает невероятное разнообразие её визуального языка, часто пронизанного тревожным чувством тайны. Ключевые лоты – «Пикассо с черепом быка» (Picasso with Bull’s Skull, 1937, 40 000–60 000 €) и «Статуэтка для улицы Асторг, 29» (Figurine pour le 29 rue d’Astorg, 1936, 50 000–70 000 €), кадр, который впоследствии послужил отправной точкой для её знаменитого фотомонтажа.
Наконец, «Звёздный манекен» (Mannequin étoile, около 1935) остается одной из самых поэтичных работ Доры Маар. Балансирующая между сновидением и загадкой, эта фотография приобрела культовый статус, когда Центр Жоржа Помпиду (Centre Pompidou) выбрал её для афиши масштабной ретроспективы художницы в 2019 году. Как и многие другие работы в коллекции Роже Терона, она напоминает: история фотографии – это не просто хроника изображений. Это история визионерства, где художники превращают видимый мир в пространство вероятностей, двойственности и чуда.
Друзья-фотографы Роже Терона
Среди друзей-фотографов Роже Терон питал особую привязанность к Жаку-Анри Лартигу (его он называл «блаженным») и Морису Табару («тайному»). Размышляя о работах Табара, Терон вспоминал: «Лартиг был моим другом. Табара я тоже хорошо знал, мы были почти соседями. Он был застенчивым, замкнутым. Боялся людей, толпы; тихо работал в одиночестве. В любой сфере он почему-то оставался в тени великих имён. Его постоянно кто-то обходил – возможно, потому что он сам до конца в себя не верил. Я всегда любил его снимки. Меня трогало чувство одиночества, которое их определяет. Он был своего рода “человеком-неудачей”, но заслуживает большего. Я бы хотел, чтобы его время наконец пришло».
Около десятка фотографий из коллекции позволяют заново открыть самые плодотворные и изобретательные годы в карьере Мориса Табара после его возвращения из США. В этот период он разработал особый визуальный язык, который вывел его в число главных фигур европейской сюрреалистической фотографии. Работа «Мультиэкспозиция» (Surimpression, 1929, эстимейт 30 000–50 000 €) иллюстрирует технику, которая завораживала автора и стала одним из определяющих методов сюрреалистов. В руках Табара камера перестаёт быть простым инструментом фиксации. Она создаёт пространство, где реальности накладываются друг на друга, растворяются и собираются заново.
Мир Жака-Анри Лартига, напротив, наполнен радостью, удивлением и игривым отношением к повседневности. Тёплые, спонтанные и часто комичные, его фотографии сохраняют моменты счастья, сопротивляясь течению времени. На одном из знаменитых снимков его кузен Андре Аге (известный как Деде) ныряет в озеро в 1911 году (20 000–30 000 €). Эта фотография фиксирует упоение движением и беззаботный дух юности.
Не менее очарователен снимок «Гитти» (Guitty) – вид со спины на бегущую по пляжу в Биаррице в 1905 году кузину секретарши его отца. Лартигу было всего одиннадцать лет, когда он сделал этот кадр. Но спонтанность и грация уже выдают тот особый взгляд, который определит весь его фотографический путь. Отпечаток оценивается в 20 000–30 000 €.
Роже Терон также приобрёл три отпечатка с изображением Рене – одной из самых пленительных героинь в мире Лартига. Известная своей необычайной красотой, она появляется на портрете 1931 года. Кадр воплощает элегантность, лёгкость и непринуждённое обаяние, так привлекавшие фотографа. Эстимейт этой работы – 25 000–35 000 €.
В этих кадрах Лартиг превращает мимолётные мгновения в долговечное волшебство. Он сохраняет лица, жесты и само видение жизни, озарённой счастьем. Собранные вместе, работы из коллекции Роже Терона предлагают насыщенный и глубоко личный маршрут по истории фотографии – от первых технических экспериментов до модернистских и сюрреалистических течений, перевернувших представление о медиуме.
Оригинал на сайте All About Photo
Перевод Gemeni