Зимой проходила выставка Марго Овчаренко в рамках молодежного проекта питерского «Фотодепартамента». В релизе прозвучала важная вещь от самого же автора: «Я думаю, 80 процентов автобиографий современных фотографов могут смело начинаться словами «У меня не было друзей, поэтому я начал снимать». Что наше общество заражено социофобией — не новость. Основной очаг ее распространения — молодые люди (говорю как представитель). Единым языком стала так называемая новая искренность: большие пространства, как правило, пастельных цветов, пониженные контрасты. Стиль функционирует не как противоядие, а как наркотик. Боль проходит на время, хочется еще, а потом по-другому не получается. Приемом овладели все, и вот тут выяснилась смешная вещь: общий язык нашелся, а говорить на нем ничего путного не получается. И, простите, снова напрашивается аналогия с наркотиками. Препарат один, галлюцинации разные. Единая масса унылых фотографий также разобщена, как и раньше. Представляется, что сейчас эта масса натыкается на простой путь — ориентацию на близких, этакую субсубкультурную фотографию с простой позицией — «мне все равно, кто что думает, важно, что друзьям нравится». Позиция предполагает ответственность перед узким кругом людей, совсем не обязательно профессиональных или чувствительных.
Хотелось бы тут же привести в пример недавно открывшуюся выставку «Хулиганы 80-х». Большая часть фотографий из личных архивов, имена многих дотошно подписанных моделей ничего не скажут стороннему посетителю — сами модели сгинули во времени. А некоторые остались ему верны. Среди посетивших открытие четко можно было выделить персонажей с фотографий и их друзей. Снимки на стенах местами талантливы, местами очень обычны, но в них есть нечто крайне важное. Общий поток. Этот же общий поток, с ударением на общий, был и в упомянутой части посетителей, какое-то кружение друг с другом.
Что же происходит сейчас? Попробуйте представить, как пройдет условная выставка «Хулиганы 2000-х» спустя двадцать-тридцать лет. Скорее всего, она просто невозможна.
Зато уход в семью и в круг друзей не просто возможен, а уже пошел. Например, в этом году Школа современного искусства «Свободные мастерские» организовывает очередную ежегодную выставку «Мастерская». Тема проекта — «My Love, My Friends». Поразительно, насколько четко им удалось сформулировать тенденцию.
Мир сбивается даже не в стаи, а в крохотные кучки. Больше позитива, меньше критики. Смайл.
Сложность тут в том, что не нужны не только формальные поиски, но и некоторое всеобщее высказывание. Даже гражданское ЧТО? не вылезает за пределами репортажей. Кому это нужно, когда все устраивает. Можно не учить историю, не смотреть на работы предшественников. Мама-папа, девушка, брат, собака. Только личное. Не путать с личностью.
В каждой компании свой фотограф. Бывают и совсем дурные ситуации, когда «фотографы» — большая часть компании. Живой пример. Лето, электричка. Шесть человек. У трех фотоаппарат. Они самозабвенно и бодро фотографируют друг друга и все окружающее, включая других трех, сбивающихся постепенно в комок от количества щелканий затвора на единицу времени. Из этих трех двое пишут про фотографию, а третий — самоназванный философ с глубоким презрением к окружающей суете. Занавес.
Шарковски в заметке про Эгглстона писал: «Мир сейчас больше состоит из фотографий, чем из кирпичей, и они, что удивительно, все разные». Так вот сейчас это совсем не работает. Мир состоит больше из фотографий, чем из кирпичей, и они все одинаковые. Поэтому на кирпичи смотреть интересней.
И чтобы не заканчивать траурной нотой. Проблема общая, и как бы пафосно это не звучало — в самом обыденном, не аристотелевском смысле,- но сейчас здесь будет рецепт. Не бравировать историей, образованием. Не бояться спорить (вон Шарковски про Каллахана не очень понял). Перестать употреблять слово «просто». Разговаривать друг с другом даже через не могу. Может, вытянем друг друга из этого болота.
