А все это Его величество — Застолье. Вечное, такое одинаковое, и такое разное.
Изобретенная в ХIХ веке фотография сразу же «прилакомилась» к застольным сюжетам. Так хотели и сами персонажи — запечатлеть себя именно в кругу сердечных друзей, сослуживцев, однополчан, коллег. А так как первые камеры были громоздки и не транспортабельны, то эхо застолий как бы театрально переносилось в фотоателье: расставлялись бутафорские бутылки, «лесные пни», цветочные «веники» и даже одежды… изображались фальшивые улыбки, платонические поцелуи.
С валом современных «фотомыльниц» широко, яростно, бесстыдно вывернулась наизнанку вся человеческая жизнь, включая самые приличные и самые неприличные ее стороны. Застолье остается и при этом одной из востребованных тем как фотографов-профессионалов, так и фотолюбителей. Люди за столом — это целая философия, стилистика, или, как принято сейчас говорить, менталитет: в одном случае мы погружаемся в некий канонический свод народной мудрости, в другом — нас захватывает вихрь внезапной бесшабашности и нежности («Ты меня уважаешь?! Тогда на брудершафт!»), в третьем — осторожно ступаем по заминированному полю делания карьеры или получения каких-то благ.
Потаенный снимок застолья в годы лигачевского сухого закона мог обернуться партийной выволочкой. А еще раньше бывало и так, что из состава дружеской попойки вымарывались лики «врагов народа». И, ой, какие летели шишки на бедного фотографа, когда ему удавалось напечатать некую высокую личность, оказавшуюся «не в том ракурсе».
Для заСТОЛий совсем необязателен был СТОЛ. Праздник жизни выплескивался на дворовые беседки, лесные поляны, берега рек — куда угодно.
Но вот что важно и безумно ценно — не только запечатленные лица участников застолий, но и второстепенный антураж, часто предшествующий самому акту: битва в очередях за вожделенной бутылкой и «докторской» колбасой (а то и «килькой в томате», «плавленым сырком»), наряды по моде, посуда, интерьер или инструменты музыкального сопровождения… Это все дорогие для нас знаки, приметы, штрихи давно канувшей в Лету, или наоборот, сегодняшней жизни.
По ту сторону мига застолья внимательному глазу таинственно приоткроется вечность бытия другой жизни. Пусть она хрупка и мимолетна, но это все равно Вечность. Не важно за бутылкой или за самоваром снимались наши предки, но оставляя свои «тени на бумаге», они как бы оставляли частицу собственного «Я». Вот почему многие так трепетно относятся к семейным альбомам, показывая их всяк приходящему. А кому-то, скажем, случалось бывать гостем на закрытых правительственных приемах или сугубо интимных посиделках…
Снимки «застолья», как одно из важнейших проявлений бытия, всегда интересны современнику. Жизнь стала еще более многоликой и многослойной. Мы смотрим на себя как бы через зеркало застолий — порой радуясь и печалясь, словно не чужой «дядя» сидит там с поднятым бокалом, а ты сам, будь то зал дворца или обычная «хрущевка». Собраться вместе, сомкнуть бокалы, полакомиться едой, заглянуть друг другу в глаза, послушать и самому рассказать (ведь за столом каждый становится философом, а выпивка всех делает равными) — что может быть лучше!
Один профессор, учивший студентов Литературного института, на вопрос: «А что будет, когда труд людей (включая и интеллектуальный) заменят умные машины? Чем станут заниматься люди?», ответил не задумываясь: «Будут общаться! Собираться вместе за большим столом и лакомиться общением».
…Эта выставка есть тоже своеобразное великое застолье. Но свершилось оно благодаря Человеку с фотоаппаратом. И потому первый тост в честь него.