НЬЮТОН в Доме фотографии — хотите верьте, хотите нет

Ньютону 82 года, и он плохо понимает, что такое эротика. Ньютон готов поговорить о сексе (он уверяет, что в таком случае найдет что сказать), но смысл слова «эротика» понимает плохо. Ньютон равнодушен ко всяким проявлениям чувственности, к теплу человеческой кожи, например, которая для Ньютона — что человеческая, что крокодилья — все равно. Одинаково шикарно. Интерьер дорогого отеля, дорогие платья, дорогие аксессуары, шик и груди — все это увлекает само собой, благодаря тому, что дорогое и красивое, то есть увлекает, но не возбуждает. Ньютон, сам по себе, фригиден: груди в его фотографиях, безусловно, возбуждают, но постольку, поскольку они вообще способны возбуждать. Если это и есть эротическая фотография — мы низко пали. Эротика Ньютона — элемент обстановки. Она скорее отвлекает. Как и шик, застит глаза. Женщина, отягощенная своими масками, для представления выбирает самые действенные, самые желанные образы — и фотограф поддакивает: валяй, не стесняйся. Его еще называли порнографом — когда внимание фокусировалось на откровенности поведения его моделей, или фашистом — когда оседланные Ньютоном модели казались особенно угнетенными. В одном международном проекте, когда звезды фотографии фотографировали коллег, Ньютону не без умысла назначили снимать Лени Рифеншталь, и мэтресса, поснимавшись, заявила: «Мы с ним совершенные антиподы».
(Константин Агунович, www.afisha.ru)