В предисловии к фотоальбому Дениса Летбеттера «Флинт» урбанолог Алан Берто написал: «Руинам полагается быть романтичными. В начале двадцатого века, когда новые строительные материалы заменили камень и кирпич, европейские архитекторы серьезно дебатировали, будут ли руины оставленные модернистской архитектурой иметь эстетическую ценность и вдохновлять будущие поколения подобно руинам древнего Рима. Летбеттер демонстрирует нам, что, несомненно, материал для вдохновления и переживания в XX веке есть, но, возможно, совсем не тот, что мы ожидали».
Что же может увидеть московский зритель в фотографиях американского города, если не прочтет предварительно горький текст автора? Безлюдные, и оттого уже банальные виды американской провинции, как мы ее с времен Ильфа и Петрова представляем, скрывающие нравы из только что прошедшего в наших кинотеатрах фильма Ларса фон Триера. Если в триеровском Догвиле отсутствует архитектура, но лицедействуют люди, то в летбеттеровском Флинте архитектура и есть деятельность. Трещины в стенах и на асфальте, покосившиеся вывески — для россиян дело привычное. Даже в своей заброшенности Флинт – недосягаемый образец чистоты и порядка для большинства российских городов. И все же есть у человеческого глаза удивительное свойство мгновенно замечать разницу между упадком и возрождением. Мы легко отличали деклассанта от богемы при том, что вещи на том и другом были с Тишинского рынка. В фотографиях Флинта перед нами, несомненно, город выморочный.
У Виктора Некрасова встречается где-то антиностальгическое предостережение: не возвращаться туда, где провел детство, не проходить аллеями, по которым гулял с любимой. Деннис Летбеттер вернулся. Город Флинт, в котором прошло его детство, крупный промышленный центр в штате Массачусетс всего за пару десятилетий обанкротился. Город, просто как человек, в одночасье стал бомжом. В своих фотографиях Летбеттер избежал ностальгических чувств. Это работа дисциплинированного и строгого художника. Он не избежал, не мог отказаться от «тоски по родине» в своем предисловии к книге и выставке. Это выраженная гражданская позиция гуманитария. Руина ХХ века не умиляет. Мы родились в век катастроф, военных либо экономических, а последствия катастрофы не могут умилить, даже если все архитекторы, сговорившись, начнут строить из вечных материалов. Главная руина, вопреки нашей воле и зрению, живет не в реальности, а в человеческом воображении – это руина нашей веры в естественный ход вещей, в святость детских воспоминаний, рушащихся у нас на глазах насильственно и неминуемо. Руина, которую не в силах восстановить никакой реставратор.
Юр. Аввакумов
Проект “ FLINTville” стал для меня первым такого рода сразу в нескольких ипостасях. Это моя первая за двадцать лет выставка цветной фотографии, т. к. в основном я работаю с черно-белым изображением. Это первая для меня выставка, работы для которой печатал кто-то другой: печать всегда являлась для меня составляющей частью моей фотографии. И хотя мне приходилось выставлять составные принты большого размера, нынешние – самые большие из напечатанных с одного негатива. И в довершение, перспектива путешествия с негативами из Сан-Франциско в Москву меня достаточно нервировала, поскольку для меня они, очевидно, незаменимы, и моя работа без них не может считаться завершенной.
Но как только я попал в темные комнаты Fotolab»а, все мои волнения, связанные с осуществлением зтого проекта, были благополучно рассеяны руководителем студии Виталием Тепловым. Я работал непосредственно с печатником Андреем Шагиным на прекрасном, современном оборудовании. В работе с печатником всегда необходим диалог для того, чтобы оценить сходство или различие эстетических критерием, которыми каждый пользуется. С Андреем все стало ясно в первую же встречу — мы совпадали в ощущении цвета, экспозиции, во внимании к деталям и в чувстве образа в целом. Его профессионализм, точность, опыт и чувство очевидно присутствуют в работе, которую мне очень приятно здесь представлять.
Ассортимент техники в цветной фотографии весьма разнообразен, даже когда выбран нужный формат. В моем случае я использовал камеру Linhof и негативы 6х17 см. После нескольких проб я решил снимать на пленку Kodak 160NC. Уже в московской студии, выбирая между бумагами Kodak и Fuji, мы остановились на Fuji — хотелось добиться натуральной яркости цвета, избегая при этом слишком электрического или слишком сближеного, что в теплом, что в холодном спектре. Для таких больших негативов требуется крупноформатный увеличитель и хорошая оптика. В Fotolab’е использовался замечательный цветной увеличитель Homrich с 180 мм линзами, дающими возможность сохранить плотность и резкость изображения по краям кадра. С таким высокоточным оборудованием у меня практически не могло не получиться красивых выразительных отпечатков. Этот рабочий опыт доставил мне огромное удовольствие, расширил мое понимание собственных фотографий и дал новое направление в саморазвитии.
Денис Летбеттер