Крамской работал ретушером в фотоателье. Шишкин частенько пользовался фотокамерой. Французский импрессионист Клод Мане тоже серьезно занимался фотографией. В то время многие художники отнеслись к появлению фото с испугом, но были и те, кто понял, что фотография может служить хорошим подспорьем при создании образа современника или романтического героя. Как показала история, живопись и фотография две составляющие одного целого. Их связывают законы композиции, света и перспективы.
Художественная европейская культура прошлых эпох прочно вошла в фотографию. На рубеже XIX-XX веков в Мюнхене существовала фотографическая школа, где наряду со знаниями в области физики и химии студенты изучали собрание мюнхенской пинакотеки. Они учились композиции и постановке света в портрете, пейзаже, натюрморте на примере работ старых мастеров Рембрандта, Дюрера. В то же время в обиход фотографов стали входить так называемые «пигментные процессы». Гуммиарабик, акварельные пигменты, соли хрома, различные коллоиды вот нехитрые элементы фотоэмульсии, при помощи которой фотографы могли творить настоящие чудеса. Портреты, пейзажи, даже жанровые фотографии приобретали вид картин. Они выглядели как работы, выполненные в сложных живописных или графических техниках.
Фотография как бизнес стремилась получить массового клиента. Российские фотографические журналы того времени вели страстную полемику нужны ли так называемые «благородные процессы» в будущем фотографии. Дело в том, что эти «процессы» очень сложны и дороги. Гумми-печать, бромойль, платинотипия, резинотипия увлекали только художников-фотографов. Самая трудная и самая красивая техника «комбинационная гуммипечать» требует многократной экспозиции; тени, полутона и яркие световые фрагменты печатаются отдельно. Производство одного отпечатка занимает от двух дней до недели. Каждый отпечаток уникален, результат не всегда предсказуем. Лучшей основой является дорогая льняная бумага, которую трудно достать, это стратегическое сырье применяется в производстве денег и ценных бумаг. В качестве пигмента используются светостойкие акварельные краски.
Многие русские фотографы Лобовиков, Нестеров, Саврасов, Трапани, Улитин не обошли эти процессы стороной и представляли свои бромойли, гуммиарабики и другие техники на всемирных художественных выставках в разделе «Фото» и получили высокую оценку мировых экспертов. Для технической фотографии эти процессы не имели практического значения. Они не могли передавать мелких деталей, что в художественной фотографии могло стать достоинством, свойством обобщения.
Фотохудожников обвиняли в импрессионизме уже новые советские критики. Им навязывали идеологию, критиковали за «западничество», буржуазный подход, троцкизм. Многие закончили жизнь в лагерях. К тридцатым годам прошлого века уже не осталось магазинов, в которых можно было приобрести изделия мелких автотипных компаний для производства пигментных отпечатков. Классическая бромм-серебряная печать окончательно вытеснила с рынка сложные и дорогостоящие техники. Появились дешевые любительские фотоаппараты, и фотография стала массовой.
Во второй половине ХХ века в мире не осталось фотографов, работающих в старых традициях. Но осталась информация в виде частных коллекций, музеев и магазинов старой книги, где порой можно купить справочники с кратким описанием пигментных процессов. Если повезет, можно найти даже рецепты. А в середине 90-х годов группа Санкт-Петербургских художников, преподавателей и студентов Новой Академии Изящных Искусств Тимура Новикова начали работу в области исследования и возрождения забытых традиций и уже в 1998 году представили взгляду общественности выставку «Новые позитивные процессы», которая проходила в залах Русского музея в Инженерном замке. Там были выставлены портреты, пейзажи, композиции Т. Новикова, Д. Егельского, А. Медведева, Е. Острова, С. Макарова и других.
Город как будто заснул. На улицах нет проводов, на крышах нет антенн, не видно рекламы. Современный город стоит как будто нарисованный в начале века. Обнаженные отражаются в зеркалах петербургских мансард. Тысячная доля секунды превращается в бесконечность. Художники не останавливаются на достигнутом. Алхимические исследования продолжаются.