Человеку, впервые оказавшемуся в незнакомом городе, прежде всего открывается его «туристическая» составляющая. Архитектурные нововведения прошлого, памятники, дома, усеянные доскам с надписями, – все то, что для местного жителя скорее – мертвый город, музей. То, что аборигеном уже не замечается. Ведь он, абориген, живет в совершенно ином пространстве. Для него город – ежедневное перемещение расхожими, – не-раз-хожеными из дома на работу, обратно – путями. Почти вслепую.
Попутно голова занята медитативными размышлениями о дне грядущем, поэтому актуальное окружающее пространство возникает неким пунктиром, только в те моменты, когда взгляд оживает для видимого. Он не обращает внимания на «достопримечательности». Он выхватывает или случайное, или новое, не примелькавшееся. Он скользит от одной частности к другой. Новые рекламные слоганы, колоритные персонажи или просто – дверь кафе, сквозь которую видно лицо завсегдатая, привычная уличная сценка, витрина, отражающая контуры городского пейзажа, – все то, что «живи еще хоть четверть века…»
Мастерство Киселева проявилось в том, что он очень точно передает атмосферу такой ежедневной будничной прогулки. В этом смысле может показаться неважным, где происходит съемка, но ведь у каждого города свой темп, у каждого квартала своя микросреда, у каждого перекрестка свой цвет.
Образы возникают с произвольной периодичностью, безапелляционно и непредсказуемо. Словно сцены в декорациях театра спонтанности, сводящего в некую единовременность симультанные видения обладателя камеры. Словно кадры непрезентативного клипа, транслирующие не картину, а атмосферу. Город-контекст. Лондон. Осень 2002-го.