Ставлю вещи на свет
И смотрю, как рождаются тени
В полдень осенний…
Такахама Кеси
Российская публика с восторгом принимает все японское. Мы наделяем японскую душу абсолютной степенью присущего и нам самим качества утонченности: так, нас поражает легендарная способность японских художников уже в детском возрасте различать свыше 200 цветов; той же чувствительностью по нашему мнению проникнуты и поэзия, и современное искусство, и музыка, танец из Японии.
Японский художник действительно проникает в глубь сложных поверхностей, именуемых «жизнь». Ему действительно свойственно «дышать в такт» великому и малому. Но поэзия японского духа не только женственно утонченна, в ней слышатся и раскаты грома, и звон воинских доспехов. Мы привыкли видеть в малых формах японской поэзии хокку и хайку прозрачность печали и различать в них музыку легких порывов ветра, но в них бушуют ураганы, в них взмах крыла бабочки созерцание сокрушающей бури.
Такеши Мицукоши японский натуралист и фотограф, поэт. Ключевое слово для понимания его выставки в Московском музее современного искусства: «японский». Он современен и консервативен, как восточный мудрец, поглощает достижения глобальной цивилизации, чтобы полнее выразить свое. Он отказывается от японской фотографической техники, чтобы работать сверхточной камерой Лейка, отказывается от японских фотоматериалов, чтобы выбрать тяжелый, склонный к сумрачности Кодак, и, работая с ним, погружать зрителя своих фотографий в то состояние приглушенности внешних чувств, в состояние тонкого настроя к сопереживанию своих картин, которое и позволяет проникнуть в самый дух хокку.
Хокку мужская поэзия, в ней скупая лирика обволакивает космос, делая его чуть ближе, чуть доступнее пониманию публики. Язык хокку близок языку ландшафтной фотографии: как и последняя, он традиционен, немногословен. Ландшафтная фотография отзвук гармонии пейзажа, запечатленный, отнюдь не в туристическом блеске, с некоторым сожалением о несовершенстве фотографической техники, которое позволяет почувствовать дистанцию между совершенством природы и несовершенством ее отражения в произведении художника. Ландшафтная фотография близка картине, пейзажу, в ней, как в классической живописи, важна завершенность формы, и, как и в картине, в этой завершенности слышится дыхание холода. Ландшафтная фотография жестокий жанр. Она заставляет признать недостаток совершенного мастерства художника (фотографа) и сохранить стремление к достоверности в изображении, поскольку гармония живой природы превосходит все мыслимые фантазии человека. Для носителя европейской культуры ландшафтная фотография, как и сама природа, носитель усеченного знания, поскольку целостность заключена лишь в Боге или в лиричности человека. Для того, кто несет в себе культуры Дальнего Востока, особенно японскую культуру, природа самодостаточная целостность, в ней самой достает смыслов и значений, которые не требуют присутствия человека, но лишь его приближения; человек зритель. И в этом он одинаков в созерцании одного, пробивающегося сквозь снег, цветка или космического заката.
За время путешествий по Байкалу Такеши Мицукоши создал свою хокку или цикл хокку будет ли зритель рассматривать каждую фотографию как завершенное послание или как полный гармонии и цельности иероглиф, ложащийся в ряду с другими, в совокупности составляющими хокку. Напряженность серых вод Байкала, как воина перед битвой, прозрачность его воды, многообразие отражений и таящихся в них смыслов в этом Священное море стало идеальной космической моделью поэзии. Для ее полнозвучия также необходимы и малые отзвуки цветов и мхов, крупинчатого снега и высоких прозрачных стеблей травы, ведь они часть и в них целое.
Выставка предваряет День Байкала, который празднуют в последние выходные августа.
Открытие выставки: 24 августа 2005 года в 17.00