В серии «Под маской» Петр Жуков обращается к технике, неожиданной для художественной фотографии. Конечно, можно сказать, что одна из тенденций в современном искусстве – поворот от профессиональных приемов, техник, инструментов к любительским. Фотохудожники экспериментируют с любительскими отпечатками и негативами, но обычно они не идут так далеко, чтобы взять в руки прототипическую (наряду с «мыльницей» «Кодак») камеру «Полароид», на которой словно бы стоит клеймо: «предназначено для съемок за праздничным столом». «Фотки», сделанные «Полароидом», часто даже любительскими нельзя назвать, это бытовая фотография в полном смысле слова.
Между тем у снимков, сделанных «Полароидом», есть особенность, которая выделяет их среди других фотографий и приближает к произведениям искусства: их единичность, уникальность, беньяминовская «аура».
На выставке представлены портреты, сделанные «Полароидом». Все снимки выдержаны в эстетике, которую диктует камера, – в эстетике бытовой фотографии. Фон портретов – современный городской интерьер и улица. Автор серии нисколько не стремится уйти от этого фона или изменить его так, чтобы он стал «более художественным». На фотографиях все узнаваемо: стандартная мебель в квартирах, повседневная одежда моделей. Вот, например, стеллаж с книгами – у меня дома тоже есть такой, и его тоже видно на заднем плане моих семейных фотографий. Еще одна характерная примета любительской эстетики — модели помещаются в центр кадра (а если не в центр, то для любителя это выглядит как оплошность фотографа, а не как задумка художника). Позы тоже узнаваемы: некоторые модели стоят прямо и смотрят в кадр, другие кривляются, упирают руки в боки и скачут по дивану (такие позы появляются на любительских снимках, когда фотографирование становится для фотографа и модели игрой, способом провести время и «потратить оставшиеся два кадра»: «Это мы прикалывались»).
Петр Жуков использует «непрофессиональную» камеру нарочито непрофессионально, так что «непрофессионализм» становится у него художественным приемом. Некоторые фотографии, как сказал бы любитель, «плохо вышли»: нерезко, смазанно. Цвета — как на обычных любительских «фотках», снятых «мыльницей»: слишком темные или не совсем естественные; на заднем плане виден блик от вспышки или черная ночь, осветить которую мощности вспышки не хватило.
Если у нас нет таких фотографий в домашнем фотоальбоме (их обычно вставляют в китайские пластиковые альбомчики 9х13 см – для других они слишком малы), то они есть у наших знакомых. Такие… Но не такие. Автор серии использует два приема, которые позволяют ему «остраннить» свой объект и ввести привычное в сферу художественного.
Во-первых, все модели – и мужчины, и женщины – сфотографированы в маске Арлекина с длинным носом-клювом. Маска не дает нам приклеиться взглядом к лицам (что обычно происходит при просмотре домашнего альбома). Благодаря маске мы не погружаемся в кадр, а скользим взглядом по его поверхности, замечая обычно невидимые детали. Маска словно бы открывает нам глаза на обыденное, позволяя увидеть фон, позы, композицию любительских «фоток». В домашних альбомах мы различаем эти снимки только по лицам, но здесь лицо скрыто, и оказывается, что у них и фон один и тот же, и сами они сфотографированы одинаково. «Отщелкивая» дома километры «нехудожественных» пленок (родственники просят, нельзя отказать, опять же, семейный праздник…), мы пользуемся эстетикой бытовой фотографии, сами ее не замечая, — пока кто-нибудь не покажет ее нам, как это сделал Петр Жуков, надев маски на своих моделей.
Маска, которую надевают модели, поневоле заставляет играть. Перед нами уже не портреты людей, а портреты их социальных ролей: женщина за рулем, женщина в домашнем фартуке, женщина у окна с цветочными горшками. Маска позволяет и попробовать чужую роль, ненадолго стать кем-то другим: открыть рот и показать язык или усесться в домашнем фартуке за фортепьяно. Модели Петра Жукова играют. Надев маску Арлекина, они примеряют на себя другие маски: новые роли и настроения. Они смотрят на нас по-разному: лукаво, серьезно, кокетливо. Из-за того, что маска скрывает лицо, его выражение нам приходится угадывать из фрагментов: глаз, едва различимых в прорезях маски; уголков губ; поворота головы. Маска заставляет нас вглядываться в лица пристальнее, чем мы бы вглядывались в них, будь они открыты.
Во-вторых, автор во всех снимках серии использует манипуляции с эмульсией. Фотографии выглядят «испорченными», как будто фотолюбитель, в нетерпении увидеть, «как получилось», выхватил из «Полароида» еще мокрый снимок и на нем образовались разводы и подтеки, а края оплавились. Но эта «испорченность» создает неожиданный эффект. Цветные пятна подтеков рифмуются с треугольниками на маске и вместе создают ощущение нереальности всего изображенного. «Бытовое» на снимках опять ставится под вопрос и в конечном счете оказывается ненастоящим.
Серия «Beyond Mask», показывая знакомое как незнакомое, заставляет зрителя задуматься, и поэтому ее можно назвать исследованием – исследованием, проведенным с помощью фотографии.
Ольга Бойцева
