Художник может быть разным. И все же — он сохраняет нечто, позволяющее в каждом его образе видеть единое авторское начало. Авторский стиль Вадима Григорьева-Башуна сочетает качества, свойственные классическому авангарду — в первую очередь абстрактному искусству — в его наиболее глубоких, усложненных трактовках. Независимость формы волнует его не меньше, чем продуманность идеи. Говоря об идее, необходимо подчеркнуть — для Вадима она может быть и отвлеченной, и повествовательной. Противоположные подходы к пониманию образов вполне соотносятся с самобытным художественным языком Григорьева-Башуна, его собственным развитием визуальных концепций модернизма.
«Книга самурая» – одно из крупных произведений Вадима Григорьева-Башуна, создаваемая уже не первый год. Она представляет собой целый ряд монументальных объектов — выполненных из оцинкованного железа книжных разворотов, внутри которых помещены тексты и авторские фотографии воинов. Вадим как бы вспоминает о своей полученной в Академии профессии (он окончил факультет графики) и предлагает свою версию «книги художника». В то же время, серия этих могучих объектов — произведения трехмерного искусства, в совокупности образующие пространственную инсталляцию, проникнутую единым содержанием. Здесь текст визуализируется, работает наравне с объемами и фотоизображениями. «Книга самурая» пронизана острым трагическим чувством, возвышенной идеей, одновременно раскрытой в нескольких версиях, — собственно текста, контрастной монохромной фотосъемки и резких штрихов-прорезей, проделанных в металле. Аналогичные «раны» в беспредметных картинах Лучио Фонтаны были символами великого Ничто, космической пустоты, сквозящей в самых обыденных вещах.
«Книга самурая» («Хагакурэ» — «сокрытое в листве») написана более трех столетий назад Ямамото Цунетомо, апологетом бусидо. Григорьев-Башун посвятил свою, художественную версию «Книги» легендарному Юкио Мисиме, автору «Хагакурэ нюмон» («Введение и комментарии к “Хагакурэ”»). Мисима писал: «Мы не просто не любим говорить о смерти, о ней предпочитают умалчивать. И мы делаем все, что в наших силах, чтобы не замечать могущества смерти, которая постепенно съедает наши жизни. Мы забываем, что присутствие смерти на уровне сознания является важным условием душевного здоровья». Чувство смерти — одно из важнейших состояний «Книги» Вадима, где культивируется мрачная и притягательная эстетика Конца-Перехода в многообразии скупых героических образов. Фигуры, руки и мечи поглощаются мраком или, наоборот, выступают из него. Эти фотографии решены в соответствии с законами живописного изображения — интерес к живописи всегда присутствовал у Вадима наравне с экспериментами в других видах искусства. Монохромность здесь предстает концентрацией множества тонов зеленого и синего, образующих во взаимодействии с белым эффект лунного свечения. Фигуративность становится одним из элементов живописного иносказания, системы знаков и ассоциаций.