«Сто первый километр» — неофициальный термин, обозначающий способ ограничения в правах, применявшийся в СССР к отдельным категориям граждан.
Трудно предположить, как будут воспринимать фотографию, сделанную сейчас, спустя время. Само действие — съемка — переводит «сейчас» в бесконечное множество «тогда», и работа со временем — работа фотографа. Сделанный снимок, может, и воскрешает в памяти прошедшее событие или впечатление, но лишь для того, кто его уже пережил и помнит. Для всех остальных фотография и есть прошлое. Фотография заменяет собой память, и эта особенность превращает ее в посредника между личным и общим.
Личный интерес к жизни людей в провинции фотографа Сергея Николаева привел его в конце восьмидесятых за сто первый километр, в маргинальное пространство вне больших городов. Результат этого интереса — фотографии складываются в образ прошлого, пронизанный чувством утраты и ненужности. Где все эти люди? Что осталось от разрушенных изб и церквей? В какое ненаступившее светлое завтра указывают обветшалые Ильичи? Взгляд фотографа здесь словно запинается об увиденное. Сделанность, композиционная выверенность пространства не так важны автору, как искренность и обжигающая образность лиц.
Отдельный вопрос: почему именно в это время интерес к повседневности провинции так разнообразно воплотился в российской фотографии? Фотографии Николаева выделяются из всех. Для того, чтобы стать иконическими образами времени, в них слишком много неоформленной жизни, а для того, чтобы свести их к критическому взгляду на реальность, слишком много поэзии. При всей простоте они не похожи ни на что. Сейчас эта работа воспринимается как что-то невиданное, и не только потому, что нет этих лиц и нет таких городов. Сам подход автора к съемке, когда нет цели, кроме интереса, и нет мерила результата, кроме искренности, выглядит столь же отдельно сейчас, как остается обособленной жизнь за сто первым километром.
