Культпросветпроект «Нигде кроме» представляет персональную фотовыставку Александра Подосинова «Русский космос».
«Название «Русский космос» появилось постфактум, когда серия уже была снята. Изначально — я решил, что такая съемка, на фоне побеленного листа оргалита — возможна и может быть интересной. Я стал находить некие предметы и монтировать их на этом листе. Эти предметы, в этой серии — они равны самим себе, но постепенно стало осознаваться их новое качество. Важно сочетание этих предметов, их временное существование и со-существование. А фон вместе с предметами — из просто фона, знака пространства, превратился в эту сомнительную в общем то аллегорию — «Русский космос» , по надписи на одной из работ серии.
Оставим в стороне мистику, эсхатологию и воскрешение мертвых — взглянем на культуру. ..И это пространство огромно… Каждый может подумать что то свое, близкое… Например, можно вспомнить «Русское бедное» — (название выставки в Перми и Москве в 2008 и 2009 годах). Можно вспомнить и об arte povere, и о метафизике Джорджио Моранди, и о знатоке итальянского языка Александре Слюсареве. Этот «космос» у каждого свой и он многоликий… И он не застывший, он движется, меняется, играет… Тут можем привести фразу, которую могли произнести многие, но я услышал её от художника Никиты Алексеева: «Искусство — это что то, постоянно находящегося в процессе самоопределения». И это, конечно же, относится и к фотонатюрморту. Экспериментальная «Новая вещественность» или серии четы Бехеров, которые не снимали натюрморты, но кто запрещает нам относиться к их работам, как к натюрмортам… А стоит ли заниматься фотонатюрмортом после Вадима Гущина? И как же в «русском космосе» без Поля Сезанна? «Я хочу поразить Париж с помощью морковки и яблока» — писал он. И так далее… и так далее… Насколько оправданы эти перечисления относительно моей серии? Не выдаю ли я желаемое за действительное? И почему бы и не быть неуверенным в себе автором? Не достойным? Все vanitas , все vanitas… как говорили в в 17 веке…
Рассмотрим работу, где висит репродукция портрета Достоевского… Эту репродукцию в советские годы можно было купить в любом киоске, где продавали газеты и журналы. Вот и я купил когда то, прочитав «Преступление и наказание». На этой же фотографии есть колючее растение, подаренное мне одной замечательной фотографиней. Я ухаживал за растением, поливал, подрезал его листья, когда они обильно разрастались. И вот есть я, не молодой, скажем, фотограф… И не забудем про камеру — беззеркалку Olympus Pen с небольшой матрицей и со своею чудной историей (куплена в Лионе в 2011 на деньги из гонорара за съемки в сибирском городе Канске). Здесь важно то, что я тогда понял, что никакой другой камерой я снимать это не смогу. И вот вся эта компания сошлась… Такой вот «решающий момент» длиною во много лет. Далее посмотрим на речь Достоевского по поводу открытия памятника Пушкину, который стоит сейчас напротив зала «Россия». Эту речь очень любят цитировать, особенно те несколько строк, где Достоевский называет главнейшей способностью русской нации — это способность к всемирной отзывчивости, способность «ко всемирности и всечеловечности». Говорят, что когда он летним вечером 1880 года произносил эту речь — на нем была черная футболка со словами «Мы русские — с нами Бог». Об этом ли работа?
Итак, я осмелился назвать серию – «Русский космос». Криво прилепленный листок на одном из натюрмортов — это страница журнальной статьи про так называемых «русских космистов» , про Циолковского, Федорова и других мечтателей о заселении людьми космоса. Я даже не помню, читал ли я эту статью. Мне важно было заселить этот мой вариант русского космоса, Заселить объектами, которые будучи зафиксированными и переведенными на плоский мир бумаги, будут интересны для рассматривания, моего, в первую очередь».
Александр Подосинов