 |
TASCHEN, ISBN 978-3-8228-3020-8, формат 28 × 33,3 см, 448 страниц
Это самая полная монография о творчестве Яна Саудека из всех, выходивших в свет ранее. Опубликована она под редакцией чешского куратора фотографии, автора нескольких фотографических книг и экспозиций, Даниэлы Мразковой, которая хорошо известна старшему поколению отечественных фотографов по своим наездам из тогда ещё Чехословакии в тогда ещё Советский Союз в конце семидесятых – начале восьмидесятых годов. По прошествии времени, после тех наездов, на Западе выходили такие книги, например, как «The Russian War. 1941–1945» или «Another Russia. Through the Eyes of the New Soviet Photographers».
Монографией Saudek можно окончательно закрыть любые разговоры на тему творчества чешского фотографа, поскольку в ней представлены все факты его жизни, вплоть до 2005 года. Книга о том, почему, собственно, Саудек и в связи с чем. Представлены все известные работы и большое количество новых. Существенно, что в ряду немалого объёма фотографий особое внимание уделено первым годам творчества, начиная с того момента, когда Саудек увидел известную стайхеновскую экспозицию The Family of Man. Именно под впечатлением от неё он задумывает создать свой вариант данной темы. Она растянулась по времени и охватила период с начала шестидесятых по начало семидесятых. Этот ряд продуманных чёрно-белых изображений представляет собой уже не просто разрозненные весёлые фотографии-комиксы, поиски жанра и сюжета тех же шестидесятых, но серьёзный художественный цикл семейных фотографий, среди которых и небезызвестная работа под названием «Life» 1966 года – ребёнок в руках своего отца.
Как известно, в 1969 году бесшабашная саудековская любовь ко всему американскому, как, впрочем, можно думать, и всех молодых людей в те «добитловские» годы, когда в сферу её, т.е. любви, попадало буквально все – от журнала Life, до Coca-Cola, джинсов Lee, Элвиса Пресли и Боба Дилана, – получила продолжение. Саудек оказывается в США. Захватившие период советской невыездной реальности могут превосходно представить себе состояние фотографа. К тому же, за спиной 1968 год. Отношением к тем событиям у Саудека стала фотография, на которой он сидит на холме, крепко сжимая в руках флаг Чехословакии. Так что, восприятие контрастов по прибытии в США не могло не быть обостренным.
Известно, что в Чикаго его ждал куратор чикагского института искусства Хью Эдвардс – тот, кто представил американской аудитории творчество Майклса и Франка. Это встреча в жизни фотографа становится отправной точкой на будущее. Саудек убеждается в своей востребованности. И не просто на словах. Как пишет Мразкова, после той поездки не было практически и года, чтобы у фотографа в Америке не проводилась выставка. Вот что удивительно – если посмотреть на город Блумингтон в консервативном штате Индиана, где у Саудека состоялась первая сольная экспозиция в тамошнем университете, то маленький он, город этот. Событие 1969 года и не представить – все так тихо вокруг и мирно. Тем не менее, внешнее обманчиво – город считается одним из мощных центров либерализма в США, а его университет – один из крупнейших. Хотя, знает ли сегодня кто из слоняющихся в спущенных джинсах по университетскому кампусу инфантильных студентов что-нибудь о чешской фотографии? Ответить на этот вопрос сложно. В любом случае, Америка укрепила Саудека в главном – в уверенности в себе. С уверенностью этой он и возвращается домой. Ему тридцать четыре года.
Повествование о жизни Саудека – это не о хитросплетениях судьбы, а постоянстве или, если хотите, творческой упертости характера фотографа, который в течение всех семидесятых и первой половины восьмидесятых работал и снимал, не являясь фотографом «по документам». Саудек особняком стоит в ряду других чешских фотографов. Он сам по себе. Его никак не принимают в Ассоциацию чешских и словацких художников, а в Чешском фонде изобразительных искусств регистрируют лишь в 1984 году. Но кто полагает, что фотограф не имел возможности выставляться у себя дома, тот ошибется. Это не так. Он и выставлялся, и печатался в фотографических журналах. И весьма активно. Саудека знали более чем. Да он и сам говорит, что социалистические времена «были плодородными» – любой в Чехословакии имел возможность делать то, что захочет. Именно тогда. А как раз после 1989 года, когда все неожиданно стали свободными – занимайся, чем пожелаешь – «в Чехословакии не было создано ни одной значимой работы».
В 1970–71 гг. Саудек «находит» свою знаменитую «стену». На середину семидесятых приходится начало его выставочной жизни, активной работы с галереями и музеями. В семидесятые годы появляется его «саудековский» раскрас фотографий. Начинается его «Театр жизни» – цикл работ с одним или двумя персонажами на протяжении нескольких лет: триптих «Десять лет жизни моей Вероники» (1972, 1977, 1982 гг.), диптих «Десять лет в жизни Маркеты» (1985), серия из четырёх парных фотографий «Патрик и Дениза в течение нескольких лет» (1977-80-84-86 гг.). Что-то трогательно, что-то жестоко. Время не щадит никого.
В дальнейшем серии Саудека трансформируются – они становятся эротичнее, жестче, графичнее. Серии восьмидесятых: «Битва» – как «постоянная издевка над отношениями между мужчиной и женщиной», «Карты» – «символ рока». Многое есть следствие не вполне сложившихся отношений в семейной жизни, как утверждает Мразкова. Две его нежные чёрно-белые фотографии с окном в цикле The Family of Man получают продолжение в виде самостоятельного цикла «Окно» – как выход из замкнутого пространства в безграничность самого невероятнейшего воображения. Серии становятся многоÓбразными и многоплановыми, как в цикле «История любви и погибели»: четыре фотографии «Смерть отца» (1982) или шесть фотографий «История солдата» (1984)…
В контексте чешской фотографии жизнь Яна Саудека необычна – он добился того, чего не удалось ни одному из фотографов-соотечественников. Не без оснований утверждается, что в ряду даже таких фотографов, как Дртикол, Функе, Росслер и Судек, ему посчастливилось разрушить «барьер между тем, как фотограф зарабатывает себе на жизнь и как он достигает самореализации. Между коммерцией и искусством». Все, что бы ни сделал Саудек, было востребовано. При этом он не стал знаменитостью в привычном понимании – не стремится к открытой публичности. Он остался как бы в стороне от образовательного фотографического течения – нигде никогда не преподавал, не преподает, не принимал и не принимает участия в семинарах и мастер-классах. С ним не встретиться воочию. Он легко отказался от встречи с Уиткиным, когда тот был в Праге и пытался с ним связаться. Он общается через доверенных лиц (автор данного текста это может подтвердить) через удивительную своей открытостью Сару Саудкову, являющуюся его ассистентом и участницей многих его проектов.
Из шестнадцати циклов данной монографии о Саудеке шесть последних охватывают девяностые годы и начало нынешнего века. Слова из вступления к первому из этих шести (цикл «Быть или не быть») вполне можно трактовать в качестве ключа к пониманию творчества фотографа. «Я страстно желаю, жаждаю быть в этом театре жизни, чтобы до дна испить его своими глазами, опьяненными безумством этой красоты…»
Ссылки по теме:
www.taschen.com
www.saudek.com/
