«Один и вместе» Gao Brothers в московской галерее «На Солянке»
В рамках форума культурных пересечений «Роза мира», под эгидой Шанхайской организации сотрудничества, до 19 ноября 2006.
Объятие как философская категория обняло и гармонизировало и без того покойные стены галереи «На Солянке». Множество уменьшенных компьютерным способом китайцев уютно набились в московский чайна-таун, район станции метро «Китай-город», словно всегда тут жили. Стало спокойно, подумалось: наконец они уже пришли.
В cv пекинских братьев Гао Чена и Киана, фотографов и перформеров, популярных, как пекинская утка, много убедительных реплик по поводу их диссидентства, связанного с отказом впускать художников в Италию на открытие Венецианского биеннале с участием их работ. На мой взгляд, их фотосерии не содержат крамолы по причине глубоко релятивистской морали современного искусства. Работы Гао скорее пример убедительной работы с человеческим телом, вдумчиво расположенном в постановочном пространстве, интересные в том числе благодаря моде на все китайское, моде на «китайскую угрозу».
«Объятие! Объятие!» называется работа 2002-го года и я бы назвала так всю экспозицию. На улице солнечно, все обнимаются, прижмуривая глаза от удовольствия и стеснения одновременно. В этом положении есть что-то от телепузиков, которые, чуть что, говорят друг другу «Обнимемся!» и, натурально, как-то находят друг друга в своем виртуальном пространстве и обнимаются. Но что делать, коли мир сошел с ума. Главное объятие, что у политиков, что у выпивающих за одним столом это драка, и художники учат нас простому «обнимемся». На самом деле обучение простому стало уже целым движением, большой новой модой. В интернете появилась масса сайтов: один сайт посвящен процессу варки яиц, другой завязыванию шнурков, третий галстуков, четвертый чистке зубов. Похоже, учить обниматься тоже необходимо, уж точно пропагандировать этот процесс.
А в том, что это процесс, требующий подготовки и осмысления, сомневаться не приходится. Философия объятия как социального и психотерапевтического явления прекрасно описана в трудах по контактной импровизации и современному танцу, поскольку само по себе является простейшей формой человеческого контакта (много об этом www.girshon.ru). Главное позволить объятию случиться и осознать, что в объятии каждый одинаково важен. В такой тесной, многонаселенной стране, как Китай, отношение к неизбежному прикосновению незнакомца в публичном пространстве нужно вырабатывать стратегически, чтобы в обществе не накапливалась нервозность. Тут художественная стратагема Гао очень простая и красивая в своих работах художники имеют возможность распределять людей равномерно, рисуя их телами необходимые для решения их задач линии и узоры.
Названия работ открыто заявляют намерения художников и поступки их моделей «Люди, заплатившие за объятия» № 2, 2001 на столе обнимаются голые и одетые, «Люди, заплатившие за объятия» № 1, обнимаются в театре, на сцене. Степень обнаженности никак не влияет на степень интимности, это вообще неважно здесь. Важны работы, где люди уже позволили объятию случиться.
«Здание, которое никогда не будет построено», 2002 люди, будто уже живущие в недостроенном доме, «застигнуты врасплох», но из привычки к коммунистической муштре вытянулись по струнке перед объективом, встав к краю проема, вместо которого должна быть стена. «Утопия 20-минутного объятия» № 2 обнявшаяся толпа человек на 50, как в регби, только внутри толпы не ярость и стремление к победе, а любовь и смирение. «Утопия 20-минутного объятия» № 1, 2000, на берегу моря утопия потому, что братья ищут, видимо, всемирного, невозможного объятия. Это утопическое объятие здание, которое никогда не будет построено. Как то недостроенное здание, в котором Гао фотографировали одну из серий.
Одна из работ серии «Здания, которое никогда не будет построено» воссоздает тот самый мир, в котором возможна, но не осуществлена утопия долгого объятия. Это мир-долгострой, мир-недострой, коммунистический или капиталистический, неважно, воспроизведенный в интерьерах большой полувозведенной многоэтажки, в которой живут, не обращая внимания на недостроенность, въехали захватом, не получив ордера. По этажам едут машины, бегают рабочие, назначают свидания, менеджеры строят озабоченные рожи. Около этого привычного, в общем, хаоса, эстетизированного цветным выделением человеческих фигурок на фоне принципиально серого бетонно-арматурного здания с ржавыми прутьями в разломе плит вдруг понимаешь: Гао каким-то хитрым китайским способом научились сами и ненавязчиво учат нас создавать коллективное тело, в котором человеку возможно остаться индивидуальностью, а индивидуальность, даже будучи заброшенной на макушку столба, как девушка в работе «На высоте А2», не чувствует себя одинокой, если ей, конечно, станет вдруг неуютно это прекрасно подходящее для медитаций состояние. Научившись танцевать дуэт в своей жизни ведь двое, это уже коллектив, достаточный и для объятия, и для драки, они научились быть «один» и «вместе» Чен и Киан в одном случае, братья в другом. Самодостаточность и удачная коммуникация, их гармоничное чередование что может быть важнее в повседневной жизни. Неизменное смирение в принятии веса тела и глупости мысли ближнего попробуй, и получится. Вместе.
Для тех, у кого получилось, у братьев Гао маленький подарок. «Россыпь» № 3 в небесном эфире равномерно разбросаны люди, чтобы им было не тесно, привольно, не так, как на земле. В эфире им и не холодно, и одиноко, как в районах Центрального Китая, и не так тесно и душно, как в Юго-Восточном Китае. Им там, в эфире, россыпью, прекрасно. Они уже осознали себя как рассыпанные высшей силой драгоценности, и, если захотят, сами сложатся в дивный узор. Братьям Гао останется только покрутить трубу калейдоскопа.