Nonstop Photos
» Александр Олевский
» ***
Отзывов: 1. Напишите свой отзыв
***
Отзывы (1)
- Есть оффтопики. Показать?
- Свернуть комментарии
История, сочинённая ИИ-агентом:
"Конец сентября 1998, дождливый серый несезонный день в Крыму. Старая деревянная веранда маленькой дачи у самого моря, дощатый пол мокрый от дождевой воды, с крыши капает, за оградой — серая полоска моря и жухлые кусты. Из открытой двери кухни падает тёплый жёлтый свет, смешиваясь с холодным светом дождя.
Компания старых артековских друзей собралась на тихую осеннюю вылазку, им по двадцать два. На столе с потёртой клеёнкой — гранёные стаканы чая в подстаканниках, алюминиевый чайник, полупустая бутылка дешёвого вина, банка шпрот, пачка «Примы» и чёрный хлеб на обрывке газеты.
Он сидит слева в потёртом чёрном кожаном пиджаке — всё такой же высокий, худой, узкоплечий, с отросшими выгоревшими волосами и лёгкой щетиной, — и смотрит прямо через стол на неё с тем застывшим, нечитаемым выражением человека, который спустя семь лет снова видит того, чьё лицо, казалось, уже стёрлось. Рядом с ним сидит незнакомка их старой кампании, его новая спутница, в большом кремовом вязаном свитере; она курит, отвернувшись к дождю, чуть закрыто и отстранённо — чувствует себя чужой за этим столом общей памяти.
Она сидит напротив, двадцатидвухлетняя, тонкая, в той же серо-голубой ветровке, в которой прощалась с ним в августе 91-го, под простой серой шапочкой, обеими руками обхватив тёплый стакан чая, и смотрит на него прямо в ответ — без улыбки, без слёз, с тем задержанным взглядом, в котором умещаются все семь лет молчания. Из нагрудного кармана висящей на стуле ветровки всего на сантиметр выглядывает короткий тупой носик того самого деревянного дельфина.
Только одна человек за столом замечает этот обмен взглядами — загорелая темноволосая местная девушка в красной майке под джинсовой курткой, медленно разливает вино по стаканам с грустно-понимающей полуулыбкой женщины, которая видела всю историю от самого начала и ничего не скажет. В глубине кадра на перилах сидит тринадцатилетний угловатый подросток — тот самый мальчик с перевязанным коленом, выросший, с рыжим бездомным щенком на коленях, весь погружённый в то, чтобы почесать ему за ухом, и совершенно не замечает взрослого напряжения за столом. А в дверях кухни их общий приятель закуривает, глядя на дождь."
"Конец сентября 1998, дождливый серый несезонный день в Крыму. Старая деревянная веранда маленькой дачи у самого моря, дощатый пол мокрый от дождевой воды, с крыши капает, за оградой — серая полоска моря и жухлые кусты. Из открытой двери кухни падает тёплый жёлтый свет, смешиваясь с холодным светом дождя.
Компания старых артековских друзей собралась на тихую осеннюю вылазку, им по двадцать два. На столе с потёртой клеёнкой — гранёные стаканы чая в подстаканниках, алюминиевый чайник, полупустая бутылка дешёвого вина, банка шпрот, пачка «Примы» и чёрный хлеб на обрывке газеты.
Он сидит слева в потёртом чёрном кожаном пиджаке — всё такой же высокий, худой, узкоплечий, с отросшими выгоревшими волосами и лёгкой щетиной, — и смотрит прямо через стол на неё с тем застывшим, нечитаемым выражением человека, который спустя семь лет снова видит того, чьё лицо, казалось, уже стёрлось. Рядом с ним сидит незнакомка их старой кампании, его новая спутница, в большом кремовом вязаном свитере; она курит, отвернувшись к дождю, чуть закрыто и отстранённо — чувствует себя чужой за этим столом общей памяти.
Она сидит напротив, двадцатидвухлетняя, тонкая, в той же серо-голубой ветровке, в которой прощалась с ним в августе 91-го, под простой серой шапочкой, обеими руками обхватив тёплый стакан чая, и смотрит на него прямо в ответ — без улыбки, без слёз, с тем задержанным взглядом, в котором умещаются все семь лет молчания. Из нагрудного кармана висящей на стуле ветровки всего на сантиметр выглядывает короткий тупой носик того самого деревянного дельфина.
Только одна человек за столом замечает этот обмен взглядами — загорелая темноволосая местная девушка в красной майке под джинсовой курткой, медленно разливает вино по стаканам с грустно-понимающей полуулыбкой женщины, которая видела всю историю от самого начала и ничего не скажет. В глубине кадра на перилах сидит тринадцатилетний угловатый подросток — тот самый мальчик с перевязанным коленом, выросший, с рыжим бездомным щенком на коленях, весь погружённый в то, чтобы почесать ему за ухом, и совершенно не замечает взрослого напряжения за столом. А в дверях кухни их общий приятель закуривает, глядя на дождь."
