В этом диптихе для меня важно не столько то, что изображено, сколько то, что остаётся между кадрами. Слово «СЮР» на заборе становится не просто надписью, а подсказкой: дальше всё действительно уходит в зону недосказанности и абсурда. Мы видим человека, но не знаем, кто он, он ли изобразил каракулю и зачем, и был ли вообще какой‑то «переход» между одним состоянием стены и другим. Этот пропущенный момент — как моргание, в которое ускользает главное действие, и в итоге то, что произошло, остаётся уличной загадкой, которую зритель вынужден разгадывать сам.