Прославленная 83-летняя фотограф Грасьела Итурбиде из Мексики говорит о своей потрясающей карьере и о том, как она отметила свою первую ретроспективу в Нью-Йорке.
Если вы знакомы с современной мексиканской фотографией, вы наверняка помните незабываемый образ сапотекской женщины, коронованной живыми игуанами, излучающей спокойное, непоколебимое достоинство. Снятая в 1979 году Грасьелой Итурбиде, «Богоматерь игуан» не планировалась и не была постановкой. Она была сделана импульсивно, под влиянием инстинкта художницы и ее глубокого уважения к предмету, и стала с тех пор краеугольным камнем визуальной культуры Мексики и феминистской фотографии.
«Мою работу направляют удивление, чудо, мечты и воображение», – сказала недавно Итурбиде в интервью «Гардиан».
В самом деле, удивление было животворящей силой на протяжении всей ее карьеры. Итурбиде родилась в 1942 году в Мехико. Когда ей было уже «хорошо за 20 лет» и она была замужней матерью троих детей, когда услышала по радио рекламу Центра кинематографических исследований при Независимом университете Мексики. По воле случая она подала заявку и под руководством легендарного фотографа Мануэля Альвареса Браво начала путь, который сделал ее одним из самых уважаемых фотографов Латинской Америки.
Фотографии Итурбиде находятся где-то между документом и сном. Они укоренены в реальности, но при этом полны поэтического чувства, раскрывающего тайны повседневной жизни. Ее самые известные работы рассказывают о жизни сообщества коренных жителей Мексики и их традициях. Однако, сериях, снятые в других странах – на Кубе, в США, Индии, Аргентине, – также занимают в ее работе значительное место. В 83 года, она остается живой силой в фотографии. Она получила награды Хассельблада и Уильяма Кляйна, а также была удостоена премии Принцессы Астурийской.
До января 2026 в Международном центре фотографии в Нью-Йорке представлена выставка «Грасьела Итурбиде: Игра всерьёз», охватывающая всю карьеру фотографа и состоящая примерно из двухсот работ из обширной коллекции Фонда Мапфре. Эта экспозиция дает редкую возможность оценить всю полноту ее видения – от ранних портретов до более поздних медитативных пейзажей, выполненных в ч/б, визуальный язык которых напрямую идет от времени учебы Грасьелы у Мануэля Альвареса Браво.
«Цвета кажутся мне нереальными», – говорит Итурбиде. «Я работаю в черно-белой фотографии, я вижу черно-белые сны, и работаю в монохроме, потому что это позволяет абстрагироваться от всего».
Далекие от монотонности, ее монохромные работы пульсируют глубиной и душой, в результате глубокого и всестороннего подхода художницы к изображаемому. Для рассказа о сообществах коренных жителей Мексики, Итурбиде жила среди них, участвуя в повседневных делах и ритуалах, выстраивая доверие месяцами и иногда годами, как во время работы над ее известной книгой «Juchitán de las Mujeres» (1979–86), которой она посвятила почти десятилетие.
В 1978 заказ от Национального Института коренных народов в Мехико привел Итурбиде в пустыню Сонора, где она фотографировала народность Seri, кочевое рыболовное племя, стремящееся сохранить свой традиционный уклад жизни. В результате работы над этим проектом появилась фотография «Женщина Анхель, Сонора, Мексика» (Mujer Ángel, Desierto de Sonora) (1979), представленная в ICP, которую художница описывает как дар самой пустыни. Она не может точно вспомнить момент, когда снимала это фото, свидетельство глубокой и интуитивной связи, которую она поддерживает с местами и людьми, которых фотографирует.
В то время, как различные сообщества аборигенов, их обряды и праздники, а также флора и фауна, и просторные пейзажи занимают свое место в творчестве Итурбиде, портреты женщин, такие как Вендора де Сакате, Оахака, Мексика (Vendedora de zácate, Oaxaca, México) (1974 г.), проходят как центральный, главный мотив через все ее творчество.
«Вы знаете, почему мои женские портреты путешествуют по всему миру? Потому, что я жила с ними, ходила на рынок, продавала джитоматы, спала в их домах. Мы сотрудничали. Это мой способ создания товарищества, чувства сопричастности», – объясняет она. «Я всегда фотографирую с согласия людей, заручившись их сотрудничеством».
Ставший культовым портрет женщины, коронованной игуанами – тоже результат такого подхода. «Я сидела с женщинами на рынке, чтобы познакомиться с ними поближе, и сопровождала их при торговле курами и игуанами», – вспоминает Итурбиде. «И вдруг, я увидела эту женщину, несущую на голове живых игуан, и попросила разрешения сфотографировать ее. У меня был только один ролик пленки, и из 12 сделанных мной кадров все, кроме одного, были «шевеленкой», потому что она смеялась, кроме одного, передавшего ее достоинство. Теперь на площади в Хучитане стоит большая скульптура этой женщины, там, где проходят бесконечные политические демонстрации. Делали маленькие глиняные статуэтки этой женщины, вышивали ее на уипилях (мексиканская национальная одежда – АК), и она даже появлялась на фресках в Лос-Анджелесе и Сан-Франциско. Эта фотография не спрашивает моего разрешения – она хочет взлететь, и это прекрасно. Прекрасно, что она идет, куда хочет».
Хотя спонтанность всегда играла в работе Итурбиде центральную роль, ее работа всегда основывается на тщательной подготовке и уважении к людям и культурам, которые она фотографирует. «Я никогда не работаю по сценариям. Я лишь запечатлеваю то, что возникает внезапно, что видят мои глаза и чувствует сердце, но я всегда много читаю о местах, которые посещаю и говорю со старожилами, которые могут рассказать разные истории и помочь мне понять их культуру», – объясняет она.
Этот баланс между интуицией и намерениями распространяется и на ее студию, где проявление пленки разворачивается как тихий ритуал. «После съемки, я возвращаюсь домой. Я все еще работаю с пленкой: проявляю ее, делаю контакты, систематизирую их. Для меня это ритуал – проявка, просмотр негативов, их отбор», – говорит она. Этот обдуманный процесс отражает созерцательный характер ее изображений, раскрывая благоговение, лежащее в основе ее творчества.
Автопортреты Итурбиде, несколько из которых экспонируются на ее выставке, также возникают, как результат спонтанного импульса. «Я никогда не планирую своих автопортретов; они просто «случаются», обычно тогда, когда я ощущаю некий кризис», – объясняет она. «Например, говоря о «Глаза, чтобы летать?, Койоакан, Мексика» (Eyes to Fly With?, Coyoacán, Mexico) (1991), колибри прилетела тогда в мой дом и погибла. Я находилась в кризисе, думая о том, продолжать ли мне снимать, так что я быстро пошла на рынок, купила живую птичку и поместила обеих на свои глаза, все это совершенно бессознательно».
В последние годы, в связи с проблемами безопасности, фотографирование в сельских районах Мексики стало все более затруднительным. Итурбиде сместила свое внимание за пределы коренных общин, на ландшафты, природу и более широкие размышления о человечестве в разных странах. «В некотором роде, я думаю, я сейчас сместила мое внимание на происхождение человечества», – говорит она. «Возможно, я ошибаюсь, но у меня нет правил», – говорит фотограф. «Работать сердцем и душой – и ничего больше».
«Грасьела Итурбиде – Игра всерьёз» показывается в Международном центре фотографии в Нью-Йорке до 12 января.
Оригинал на сайте The Guardian
Перевод с английского Александра Курловича
