В лос-анджелесском Getty Center открылась экспозиция под названием Japan’s Modern Divide, являющая собой ретроспективу сразу двух видных мастеров японской фотографии — документалиста Хироши Хамаи / Hiroshi Hamaya и сюрреалиста Кансукэ Ямамото / Kansuke Yamamoto. Выставка их работ фактически продолжает череду музейных исследований вклада Страны восходящего солнца в мировое фотоискусство, стартовавших в прошлом десятилетии с обширных показов Дайдо Мориямы / Daido Moriyama и Семэя Томацу / Shomei Tomatsu.

И Хамая, и Ямамото родились в самом начале краткого, но продуктивного периода Тайсе, в эпоху экспериментов, либеральных послаблений и прихода политических партий на смену гэнро (императорских советников). Взросление обоих авторов пришлось уже на закат этого динамичного времени и последовавшие за ним годы депрессии и поощрения ультранационалистических идей. Однако на произошедшие в японском обществе перемены каждый из фотографов отреагировал по-разному. Пока Хамая сосредотачивался на документировании тягот деревенской жизни западного побережья страны, Ямамото вдохновлялся европейским сюрреализмом. Этими столь отличными друг от друга путями они продолжали следовать в течение всего своего творчества, словно бы отражая две стороны собственной родины — ее традиционный, восточный образ и тягу к западничеству, сельский уклад и городской.

Хамая был более узнаваемой персоной — его снимки демонстрировались в Штатах еще в 1960-х. Карьеру он начал фотожурналистом в Токио, но командировка в 1939 году в префектуру Ниигата (тамошние территории известны также как место действия романа «Снежная страна" прославленного писателя Ясунари Кавабаты) значительным образом переменила фотографа, направив его в сторону фиксации будней и сезонных ритуалов фермеров и рыбаков из тех краев. Он никогда не стремился к тому, чтобы изображения как-либо смягчали представление о суровых условиях, в которых вынуждены были существовать его герои. Нищета послевоенных лет и стойкое противостояние им жителей сельских общин, желание сохранить традиции в музыке и приготовлении пищи — Хамая уделял внимание всему. Уличные демонстрации в Токио 1960-х, устраивавшиеся против американо-японского договора о безопасности, вновь обратили его взгляд к городу. Хотя мастер называл себя пацифистом, он решил, что обязан вернуться к журналистским корням и вести летопись манифестаций (тогда же он стал первым азиатским автором, приглашенным в агентство Magnum), но разочарование в политическом аппарате родины навсегда отвратило его от социального ландшафта, и в дальнейшем он занялся пейзажем.

Kansuke Yamamoto. My Thin-Aired Room, 1956
Kansuke Yamamoto. My Thin-Aired Room, 1956
Kansuke Yamamoto. Reminiscence, 1953
Kansuke Yamamoto. Reminiscence, 1953
Kansuke Yamamoto. Stapled Flesh, 1949
Kansuke Yamamoto. Stapled Flesh, 1949
Kansuke Yamamoto. The Man Who Went Too Far, 1956
Kansuke Yamamoto. The Man Who Went Too Far, 1956
Kansuke Yamamoto. A Chronicle of Drifting, 1949
Kansuke Yamamoto. A Chronicle of Drifting, 1949
Kansuke Yamamoto. Butterfly, 1970
Kansuke Yamamoto. Butterfly, 1970
1 из 6

Пока его коллегу привлекали документальные опыты, Кансукэ Ямамото отдал себя художественным экспериментам, находясь в первых рядах японских авангардистов. В 1938-м он, будучи не только фотографом, но и поэтом, основал журнал Yoru no Funsui, ставший провозвестником сюрреализма в своей стране и публиковавший стихи, прозу и эссе. Ямамото пробовал себя в абстрактном изображении архитектуры, в натюрморте и коллаже. Снимки его были пронизаны таинственностью и одновременно провокационностью и иронией. Дух нонконформизма не угасал в нем до конца жизни, заставляя его превращать свое искусство в средство критики, диалога и революции. Самой знаменитой работой Ямамото на этом пути стал комбинированный кадрReminiscence (1953) с гигантской клеткой, накрывшей некий городок и представляющей собой аллюзию на атомную бомбу и грибовидное облако от ее взрыва.

Выставка Japan’s Modern Divide открыта в Getty Center до 25 августа.