17 марта 2009 года в 19:00.

Марина Гуляева: «Вокруг такой беспредел, что и волочковы уже кажутся царицами савскими»
Марина Гуляева: «Недаром Дега зависал от прачек и балерин — над этими разновидностями трудовой лошади…»
Марина Гуляева: «На сегодняшний день балет — почти единственная честная телесная практика, от вида которой не тошнит»
Марина Гуляева: «Я рассматриваю артистов балета как единое воинство культуры»
Марина Гуляева: «Не всегда танцуют, как боги, но всегда танцует Бог…»

ВЗ «НоМИ» показывает крупнейшую за последние пятьдесят лет выставку балетной сценической фотографии. Автор — петербургский фотограф Марина Гуляева. Название выставки — «RUSSIE — COEUR DU BALLET». Приглашаем!

Балетной фотографии не просто много или она уже вся сделана — ее слишком много, переизбыток. Как корью или ветрянкой, художники и фотографы «переболевают» балеринами (вспомним Дега, Ренуара, Серова, Бакста, Серебрякову, Верейского, Герасимова, Орешникова…) и чуть ли не пачками просто исторически свисают со всех училищ Вагановой. Но мало кто застревает в этой теме. А уж чтобы в зрелом возрасте угораздило этим заниматься… Да это клиника просто какая-то.

Вы считаете, Марина, что можно сказать что-то новое в таком затертом вопросе?

Hикто и не говорит, что эта выставка откровений и новых слов. Это выставка-исследование, и исследование оттенков смыслов. Мне было неинтересно приходить на чужие спектакли и самовыражаться, здесь передо мной стояли совсем другие задачи.

Сначала я ходила с «лупой» по всяким кустам и разным богом забытым мероприятиям и искала настоящее искусство. И нашла его… в балете. Хотя лет двадцать назад мне показалось, что там полная стагнация, и я достаточно вяло отслеживала для себя этот процесс. То, что могло казаться верхом пошлости или неуместности или, допустим, ущербностью переложений и упражнений на литературную тему, сейчас по прошествии лет, когда волна пошлости просто затопила все, кажется верхом интеллектуализма и взвешенности, просто свежими откровениями какими-то. Вокруг такой беспредел, что и волочковы уже кажутся царицами савскими.

Балетная выставочная фотография — это, как правило, или портрет, или все-таки репетиционный процесс, или закулисье… Вы же решили удивить всех стандартами?

Я сознательно решила выставить именно сценическую фотографию, которая считается прикладным видом к фойе театра. И пусть мне не говорят, что в ней напрочь отсутствует творчество. По крайней мере, поработав на телевидении, могу сказать, что оператора для новостей можно подготовить к работе за двадцать дней, зато оператор, который может работать на программе по культуре, где, кажется, нет ничего своего, должен иметь особо встроенный глаз. Потому что, когда снимаешь чужое да к тому же еще и талантливое, ты должен быть конгруэнтен по меньшей мере. И, естественно, иметь на вооружении собственную культуру, чтобы понять и донести код, в который люди, между прочим, вкладывают колоссальные усилия, чтобы он состоялся.

Потому фотограф должен быть заряжен не меньше, а то и больше, чем исполнитель. Тогда картинка и срастается. Это тонкий процесс. И, для того чтобы прочитать эти тонкости, коллегам часто не хватает знаний систем кодировки. И тогда они поют песни про «заимствованное типа творчество». А то, что делают они по студиям и подворотням, ну да — это, конечно, сугубо творчество.

Я не знаю, что цветет в головах балерин, но то, что взять почти народную артистку и распнуть ее, как паука, на какой-нибудь решетке и назвать это свежим креативом, вот это как раз и цветет в голове фотографов. И пластичненько и креативненько в одном флаконе. Набор с фотосайта этой инфернальной помойки.

Я же считаю, что именно в сценической кондовой бронебойной фотографии человек красив — красив, как лошадь в сборке, в моменте истины, ради которого годами упражняется. Выпустите ее на траву с арены и увидите, как у нее провиснет спина и раздуется пузо, и балетный, когда выходит из круга, тут же чахнет, как поникшая трава. Недаром Дега зависал от прачек и балерин — над этими разновидностями трудовой лошади.

На сцене происходит этот момент теофании, а я рассматриваю балет как мессу и танцы кришны, причем, совершенно без иронии. И если боги и герои теперь являются к нам в таком виде, это еще хорошо. Не век же пялиться на химер из телевизора…

На сегодняшний день балет — почти единственная честная телесная практика, от вида которой не тошнит. Как сказал один мой балетный друг после просмотра какого-то очередного современного спектакля: «Да если бы нам это показали в 70-х, мы бы ужаснулись и замуровали бы железный занавес…»

Какое-то время назад, волею судеб оказавшись фотографом, и поснимав, и пронаблюдав, что происходит в современном художественном процессе, я пришла к выводу: качество перформанса у нас в стране очень низкое, он страдает от отсутствия и мысли, и харизмы, или и того и другого вместе, но и на голой харизме далеко не уедешь. Большинство малохудожественных практик в этой области напоминает мне кружки психотерапии, где друг перед другом не очень здоровые люди делятся одними им известными семейными радостями, притом сумма движений, манера и качество исполнения сливаются в голове в единый ничего не значащий белый шум…

Вот потому я и решила посвятить свои досуги чему-то более стоящему.

Вы полагаете, есть нечто особенное именно в русском балете? Вот у вас даже название выставки такое претенциозное…

Я не в диком восторге от глобализации, когда все танцуют одну патентованную кока-колу, закупая по сходной цене рецепт в Америке. В любом случае, что бы ни попадало к нам в Россию, оно переваривается по-своему, и пусть они там в европах кричат о наших провинционализмах и научно доказанном отсутствии русской души и смыслов. Мне кажется, что и душа все-таки есть, и смыслы присутствуют.

Посмотрите на артистов, которые возвращаются радовать нас из-за бугра; да, от них пахнет дорогим парфюмом качественной выделки , но тоскливо веет резиной, будто они становятся химическими.

А в театрах… все понесли один бесконечный европейский чемодан, поливая себя водой… Не видела ни одного современного спектакля, чтобы в нем этого не было. Уж лучше недощипанные перья, чем этот чемоданный псевдофрейдизм. Ну, а название… Да, оно несколько двусмысленное, но я и рассматриваю артистов как единое воинство культуры. На острие искусства. Это сердцевина России.

Вам не кажется, что ваша манера съемки — как бы помягче выразиться, архаична что ли, несовременна?

Я тут перед вами, как Стасов, брызгаю слюной, завидев хулиганов… Впрочем, мне часто говорят, что я снимаю как устаревший, покрытой пылью журнал «Огонек». И пусть так. Хотя вся питерская балетная фотография реакционна по своей сути. Я только попробовала показать некоторые снимки, как сразу коллеги заверещали про фазы и обрезки рук и ног… Такое впечатление, что они никогда не видели никакой другой балетной фотографии, а только и делали, что консультировались на сей предмет с балеринами, у которых оттопыренное перо уже вызывает судороги ужаса.

В течение где-то двух лет я наблюдала процесс в Петербурге, причем в некоторых случаях меня не интересовали ни статус театра, ни раскрученность бренда артиста. Только движение! Потому на выставке вы увидите представителей разных трупп, руководители которых и на «Маске» друг с другом будут сидеть за полкилометра. Но все они делают одно общее дело — истово занимаются, кто как умеет, сохранением русской культуры. Заклинают ее от полной деградации и падения, поддерживают смыслы духовности.

Меня волновали русские смыслы и общая картина. Куда и зачем плывет верхушка айсберга телесных техник. И, снимая эту своего рода бесконечную раскадровку, мне показалось интересным сделать такой оммаж русскому балету, этому приюту обреченных. Потому у меня на выставке будет и видео, где сами артисты размышляют о своих партиях, о родине, думают о будущем русского балета. Надо заметить, что это потрясающие высказывания. Потому как послушать наших актуальных художников, то у них только один вопль — Обама, забери меня отсюда… Так и хочется принудительно их приговорить к пожизненному просмотру Лебединого озера по субботам.

Так вот, балет актуален как ритуал и место духовного очищения, место изгнания ядовитого духа перформанса. Просто необходимо посещать в гигиенических целях «Лебединое озеро», писать новое «Лебединое озеро», достойное современных великих русских танцовщиков, пока они еще есть, иначе и вся наша суть сойдет в лапы безликого слабоаналитического перформанса или унылых формалистических упражнений.

Я смотрю, вы как-то навязчиво рефлексируете на тему Лебединого озера?

Лебединое озеро неизменно. Это родовая травма русского балета, ею нельзя переболеть, с ней можно только смириться. Это космические силы какие-то, которые нам не преодолеть. Это качество и влияние запредельных смыслов, которые постоянно и дурманяще будут всплывать в нашей истории. Пока не напишут новое. Видимо, оно одно и выживет.

Потому как более бессмысленной и обреченной профессии, такой, как балет, — нет. Более нелепых форм и ходульных смыслов — нет. Вам не кажется, что это довольно глупо ухлопывать годы жизни, чтобы крутить фуэте в одном разнесчастном балете?

Проблема, что в актуальном русском балете профессионалов единицы, нет ни балетмейстеров, ни исполнителей, а вокруг танцевальная лабуда, а для тех, кто может что-то делать, это неинтересно. А ведь среди них есть божественные исполнители, которые не находят себе применения и оттого копаются в западном старье, пусть и качественном.

Но от этого как-то маловато эффекта — жизнь-то проходит… На мой взгляд, русский балет просто обязан устоять. И обновиться, и вновь стать великим.

И этому я и посвящаю свой скромный труд. И хочу сказать, что не всегда танцуют, как боги, но всегда танцует Бог! Просто надо видеть…

Интервью подготовил Хаим Бузыкин, начинающий балетовед и интервьюер

Марина Гуляева (gullimar) — фотограф, художник, критик. Окончила Академию художеств. Член Союза журналистов России. Член AIS (Международной ассоциации искусствоведов и критиков). Художественные интересы — театр, перформанс, выставки, балет, конный спорт, мода. Участник ряда групповых и персональных выставок в России. Живет и работает в Петербурге.