75-летний юбилей 29 января 2026 года отмечает Владимир Юрьевич Вяткин – российский фотожурналист, почетный член Союза фотохудожников России, шестикратный лауреат международного фотоконкурса World Press Photo, многократный обладатель гран-при конкурса «Серебряная камера» (Москва), победитель и призер более трехсот международных фотовыставок и конкурсов. Владимир Юрьевич Вяткин – специальный фотокорреспондент РИА Новости. Не одно десятилетие он преподает на факультете журналистики МГУ, передавая свое уникальное мастерство, знания и особое художественное видение уже нескольким поколениям учеников.
– Владимир Юрьевич, Вы работаете уже 58 лет в «одних стенах», начинали в советском информационном Агентстве печати «Новости» (АПН), продолжателем и правопреемником которого сейчас является «Россия сегодня». Изменялись геополитические границы, трансформировалась внешняя политика. За время работы фотокорреспондентом Вы побывали практически во всех горячих точках планеты, были свидетелем и визуально документировали военные конфликты более чем в 30 странах мира. У Вас есть награды, не связанные с достижениями в области фотографии. Одна из них – орден «За личное мужество». Расскажите об этом.
– Официально орден «За личное мужество» я получил за события 1993 года в Москве. Честно говоря, я совершенно не хотел получать эту награду, у меня было очень сложное отношение к Ельцину и к тому, что происходило в стране. Я был свидетелем развала Советского союза, видел эти события изнутри, так как имел профессиональный доступ к информации. Меня убедил принять орден руководитель телеслужбы Агентства печати «Новости», мой начальник, умница и золотой человек Алексей Васильевич Богомолов. Он мне сказал обуздать свою принципиальность: «Ты делал то, что никто и никогда не делал, при этом не прятался за спины солдат! За то, что рисковал жизнью, за мужество, за то, что ехал добровольцем по собственному желанию, написав заявление». Так что орден «За личное мужество» я принял, как за участие в военных событиях по совокупности. Это ведь боевой офицерский орден. А я был на стольких войнах! На войне во Вьетнаме в 1979 году, когда был вооруженный конфликт между Китаем и Вьетнамом, и я был на стороне последнего. За афганскую войну, за войну в Никарагуа в 1986 году, за вооруженный конфликт между Сирией и Израилем. В конце 1980-х я работал фотокорреспондентом во время этнополитического конфликта в Нагорном Карабахе, в Приднестровской войне, позже в вооруженном конфликте в Абхазии в 1992–1993 годах. Тысячи отснятых кадров! Так, фактически, у меня, как у гражданского фотографа появился боевой армейский орден. Самая скоротечная боевая обстановка была у меня в Анголе в 1988 году, продлившаяся около полутора суток. Тем не менее я вернулся оттуда больным человеком. Особый регион, Африка. Во время перелета из Зимбабве в Москву с посадкой в Анголе, был захвачен аэропорт террористами. Сначала нас изолировали, потом все-таки допустили на борт, и мы, наконец, взлетели. Вернулись в Москву, и спустя некоторое время, в новогоднюю ночь моя жена уехала рожать сына, а я с «ангольским» гепатитом уехал в Боткинскую больницу. Вот такая ирония жизни.
– Мастеру документальной фотографии Роберту Фрэнку принадлежат слова: «Есть одна вещь, которую должна содержать фотография – человечность момента». Насколько сегодня уместно говорить о гуманизме, ведь огромное количество снимков для СМИ, выставок, фотоконкурсов содержат подчеркнуто «голый» натурализм?
– Человечность, гуманистическое начало актуальны всегда. Это абсолютная основа любого искусства! Даже в сюрреализме, в абстракции на контрасте показаны гуманистический посыл и его антипод, обратная сторона. В контрастах, в цветах, в извращенных формах, которые «спорят» и борются с чем-то светлым, чистым, святым. Все искусство построено на этом. Человек – единственная особь на земле, которая знает о своей смерти, так что вся драматургия человеческой жизни, настоящее подлинное искусство строятся на этом понимании. Человек рождается с ожиданием смерти. А страхом перед смертью очень легко управлять: эпидемии, болезни, войны.
И есть, конечно, не менее важные контрасты: «он, она и он», «отцы и дети», «мужчина и женщина», – самый драматический и самый литературный в драматургии контраст. Социальные и национальные контрасты, сейчас особенно актуальные. Все искусство основано на контрастах. Вся киноиндустрия и производство фильмов. Я не люблю телевиденье, но смотрю сериалы, потому что я тоже снимаю серии, фотоистории. Мне интересно смотреть на развитие сюжета, где и как оно доходит до пика, а где надо переключить модуляцию, как в музыке, «перейти из одной тональности в другую», где надо piano, а где надо fortissimo либо forte. Такова драматургия человеческой жизни, и это то, что сейчас происходит со мной.
– Фотосерия «Поколение Василия Аксенова» была создана более 15 лет назад. «Ушли» Евгений Евтушенко, Белла Ахмадуллина, Андрей Вознесенский. Ушла эпоха. На Ваш взгляд, есть ли сегодня представители из области литературы такого же масштаба?
– Фотосерию «Поколение Василия Аксенова» я отснял в день похорон (церемония прощания с писателем Василием Павловичем Аксеновым состоялась 09.07.2009 г. в Центральном доме литератора (ЦДЛ), – прим. автора). Никто не согласился мне позировать, ни Евтушенко, ни Ахмадуллина, ни Вознесенский, ни саксофонист Алексей Козлов. Поэтому я взял объектив 600 мм (телеобъектив, который «приближает» удаленные объекты, позволяя сделать кадр (портрет) крупным планом, – прим. автора), пришел с этой «трубой», со штативом, и все фотографы надо мной посмеивались, так как принесли маленькие объективы: ведь герои находятся в трех, в пяти метрах от тебя! В результате, получилась фотоистория, созданная при одном свете, при одном общем состоянии, предсмертном состоянии… Ведь практически сразу, все они, один за другим, начали уходить. Закончилась эпоха, полностью исчез дух того времени. Сейчас, наверное, есть не менее выдающиеся представители поэзии и прозы, но они существуют совсем при иной системе, идеологии, с другой жизненной моралью. Со временем увидим. Я фотографировал тех, кто был для меня кумиром в поэзии, в музыке, в дирижировании, в балете. Я снимал свой век.
Эпоха шестидесятников была периодом необыкновенного духовного подъема, переломным моментом, временем поиска и появления новых ярких идей. Я не был большим поклонником поэзии, все-таки больше внимания уделял музыке, живописи, но для меня Евгений Евтушенко, Белла Ахмадуллина, Андрей Вознесенский были абсолютными и безусловными авторитетами. Евтушенко я вообще начал снимать очень давно, еще в 70-х годах прошлого века, при этом он сам являлся великолепным фотографом и, конечно, режиссером, актером, прозаиком, сценаристом. Он был настоящим гением. Однако их всех связывали очень непростые трудные взаимоотношения.
Андрей Вознесенский на прощание с Аксеновым приехал сразу после инсульта, фактически, из больницы. Они с Евтушенко долгие годы не общались, даже не здоровались. И вот оказались в одном пространстве: Евтушенко сидел на краю перед гробом в ряду ближе к залу, а Вознесенский чуть дальше. И вдруг они протянули друг другу руки, пожали. И Евтушенко сказал: «Здравствуй, Андрюша». – «Женечка, здравствуй». Вот тот самый ключевой момент в отношениях шестидесятников! Здесь и соперничество, и зависть, неразделенные отношения, споры, и, конечно, восхищение. А фотография становится великолепным средством исследования человеческого нутра, рентгеном всей жизни, всего того, что невооруженным взглядом просто не видно. Если серию из фотографий выстроить в нужной последовательности, то наглядно можно изучать изменение внутреннего состояния, просчитать истинный реальный образ живого человека.
– У Вас есть портретные фото-циклы: «Властители музыкальных сфер. Характеры и настроения от piano до forte», «Психологические метафоры Дэвида Линча» и др. Насколько раскрывается личность на фотоизображении?
– Василий Аксенов мне как-то сказал: «Расскажите мне, что происходило за 20 мин до создания этой фотографии, и что случилось через час после того, как Вы сняли». Я его спросил: «А что дальше?» – «А дальше я решу, что из этого получится. Возможно, получится рассказ или повесть, роман или афоризм. Это уже моя проблема. У Вас очень хорошие фотографии для описания, информативные, насыщенные». И я взглянул по-новому на то, на что я раньше не обращал внимания, научился читать некое шифрование, заложенное в фотографиях, видеть душу и сердце человека, которого мы можем не знать, но по фотографии «читать» и понимать. Фотопортрет, серия из портретных снимков, селфи – это все великолепное средство для прочтения жизни человека, исследование его жизненного пути. Фотограф должен чувствовать, улавливать эмоциональное состояние человека, использовать нужное мгновение для создания снимка.
– Владимир Юрьевич, Вы уже не первый год летаете на Алтай, на озеро Светлое фотографировать лебедей. Чем эти птицы так интересны, примечательны с изобразительной точки зрения?
– Честно говоря, у меня более любимая птица – пеликан, более разумная, более артистичная и более похожая на человека. Не случайно у Натальи Дуровой (советская и российская дрессировщица, представительница цирковой династии, – прим. автора) был номер с пеликанами. Тем не менее лебеди продолжают меня удивлять своей изящной и трогательной красотой, своей независимостью. «Почему я не птица? Почему люди не летают?» Как в пьесе А.Н. Островского. Была бы у меня возможность взлететь вместе с ними!
С лебедями легче «договориться», они дикие, живут по законам природы и по праву сильнейшего. Чей клан мощнее и больше, тем он более живучий. В лебединых стаях слабый всегда погибает, это естественный отбор. Наиболее сильные особи выживают и создают новые кланы. За этим интересно наблюдать, часто по ту сторону объектива разворачиваются настоящие человеческие драмы. И, конечно, лебеди необыкновенно привлекательны, грациозны, независимы и даже помпезны. В этом году уже в десятый раз поеду на «Лебединое» озеро, буду отмечать свой юбилей. Там я по-настоящему отдыхаю, общаюсь с совершенно замечательными людьми, правда, они видят во мне одержимого человека!
Майя Михайловна Плисецкая однажды меня попросила сфотографировать для нее лебедей, чтобы «поймать» природные нюансы, мельчайшие детали в движении и постановке крыльев птиц. Ее уже нет, Плисецкая умерла в 2015 году, и так сложилось, что я только через год после ее смерти поехал на Алтай снимать лебедей. И среди тысячи белых птиц начал искать именно «ее». Это уникальное место, незамерзающее озеро, на котором зимуют, пережидают страшные холода 1500–2000 тысяч лебедей. Я сижу с фотоаппаратом с 8 утра до 8 вечера при температуре - 45 C, - 50 C и ищу в этой стае лебедей Майю Михайловну Плисецкую. И я «ее» нашел, она у меня есть. (С серией фотографий «Лебединая сказка, похожая на жизнь» Владимир Вяткин занял 2-е место престижной премии Организации информационных агентств стран Азии и Тихого океана в 2024 году; а в следующем году стал финалистом премии «Хрустальный компас» Русского географического общества, – прим. автора).
– Владимир Юрьевич, в этом году отмечается еще один юбилей: исполняется ровно 200 лет первой фотографии в истории человечества. В 1826 году французский изобретатель Жозеф Ньепс с помощью камеры-обскура создал первый снимок под названием «Вид из окна в Ле Гра».
Фотография прошла длинный путь от статуса технического чуда для избранных до абсолютно повседневного обывательского явления. Можно ли сегодня говорить о фотографии, как о разновидности искусства или она безвозвратно обесценилась наличием смартфона и практически безграничными возможностями искусственного интеллекта?
– Фотография, безусловно, и есть, и останется в дальнейшем видом искусства. Искусственный интеллект (ИИ) может создать красивый идеальный кадр, но не в состоянии сделать снимок через призму человеческого настроения, эмоционального состояния или душевного порыва, да даже через предсмертные судороги, когда руки трясутся, а ты снимаешь свое селфи! Я всегда, в любом случае отличу фотографию, сделанную ИИ, от живой фотографии. Для меня ИИ прежде всего – это великолепный помощник в поисках некоего визуального образа. К примеру, я могу выдумать 10–15 образов, а ИИ мне даст на выбор 1500–2000 тысяч, из которых я выберу нужное количество, и через свое настроение, через свое живое состояние, создам авторскую фотографию. Так сокращается долгий и мучительный процесс выбора, если, конечно, ты знаешь, что тебе нужно.
Фото на смартфоны? Ну, что сказать, мусорная куча увеличивается. Нет времени, нет сил, да и желания в этой фотографической свалке отыскивать жемчужину. Она там есть, наверняка, есть. Каждый человек раскрывается по-своему, и в глупости, и в своем невежестве. Но даже в невежестве, человек может сделать такой снимок, что я скажу: «Боже мой! А я так не умею! Даже не догадался бы, что так можно!». Я умею удивляться, поэтому очень люблю выставки молодых художников и фотографов. Меня интересует идея, смысл рисунка или фотографии, где я могу увидеть хотя бы частицу задуманного, хотя бы в десятой части наброска или эскиза. И я знаю, как это преобразовать, потому что у меня есть опыт и желание. Основой любой фотографии является ее документальность, которая, в свою очередь, в определенной степени нивелирует, принижает элемент арта. Так что необходимо стремиться к балансу художественности и документальности, при котором и рождается фотоискусство.
За два столетия существования фотографии всю жизнь человека от рождения до смерти на всех континентах, во всех широтах отсняли полностью! Что можно сфотографировать еще, чтобы удивить весь мир? Безусловно, мы продолжаем копировать тематику и, конечно, сюжет. И еще есть «Решающий момент» Брессона (концепция «Решающего момента» Анри Картье-Брессона заключается в том, чтобы сделать снимок в момент сюжетной кульминации при максимальной визуальной выразительности, – прим. автора). В первую очередь, все это применимо к социально-бытовой и street- фотографии. И одним из самых сложных направлений в фотоискусстве является именно уличная фотография. В Москве год назад проходила научная конференция, на которой присутствовали выдающиеся фотографы из Австралии, Италии, Индии, Японии, Китая. И меня спросили: «А как Вяткин оценивает нашу уличную фотографию?» И я ответил: «Вам честно сказать? Ни одна из представленных фотографий уличной не является». Уличная фотография была только у одного фотографа, у австралийца, где сняты пустые улицы на широкую камеру. При этом по рекламе, по доске объявлений можно идентифицировать эпоху. Смотреть и понимать происходящее: какой временной период, в какой стране, кто у власти, что в моде, «читать» по деталям, когда признаки жизни есть, а человека нет. Зритель отлично должен понимать, о чем идет речь. Для этого надо знать, что ты хочешь снять, владеть техниками и понимать, как это сделать наиболее удобным. Уличная фотография – это конфликт человеческой личности и общества. Не только на улице, но и в любом общественном месте: в ресторане, на вокзале, на бирже, в бане, на рынке, там, где куча людей в «решающий момент», с визуальным элементом, который может быть одновременно и смысловым акцентом. Так, чтобы взять снимок и легко «читать» дух времени. Street - фотография – это аналитическая работа по передаче этого самого духа времени. У фотографа, у художника должен быть аналитический ум, чтобы разрабатывать бытовую, историческую, конфликтную тему, создать этюды, эскизы, наброски и выстраивать их. У Василия Сурикова на картине «Покорение Сибири Ермаком Тимофеевичем» восемьсот с лишним персонажей, «читаются» все, нет «перекрытых» лиц. Такое есть еще в кино у Никиты Михалкова, где вся массовка, состоящая из полутора тысяч человек, по хлопку поворачивается в нужном направлении и знает, куда смотреть, чтобы «читаться» как в реалистической живописи.
Фотограф отвечает за созданное документальное изображение, потому что оно может пройти через века, через историю. Всякое нажатие на кнопочку на телефоне – это ответственность и возможность показать свой интеллект, разум, уникальность, необычность суждения, видение мира, жизни, но чаще – просто показ глупости и невежества, к сожалению.
