Когда-то я каждый год ездил в ноябре на Пари Фото. Это было прямо главное ярмарочно-коммерческое событие для меня. Единственное, в течение долгого времени.
И вот в этом году опять оказался здесь, почти случайно. Париж не подвел – холодный ветер с дождем, мокрые ноги, полгорода парализовано из-за торжеств по поводу столетия окончания 1-й Мировой. Все как полагается.
Общее настроение – да, интересно, многого не жду, но сердце чаще бьется: свидание с предметом давней страсти.
И главное послевкусие по результатам – я позитивно разочарован, скепсис в целом отступил, и это прямо неожиданность. Как раньше было: я стремился все увидеть, запомнить, пощупать, прицениться – почувствовать ткань и пульс и систему через цифры и имена. Но коммерческое событие само по себе не нарративно, бессмысленно и утомительно выстраивать слитную историю, описывая его. Галереи выставляют то, что они смогут продать, на что у них есть спрос; почему именно такой спрос – да кто знает. Есть элемент моды или везения. Один из сопутствующих ярмарке призов взял Адам Фасс (Adam Fuss), раньше он был повеселее, снимал на просвет композиции из кроличьих кишок и цветов, а сейчас вообще салон. И вот его салонные цветочки-листики выставляются у пяти галерей, включая Pace/Macgill. А раньше не было такого. Что это означает? Да ничего.
Каждый год мутная волна выносит то или иное имя, потом это имя опять исчезает. Вон в 2011 здесь в моде был Лукас Самарас (Lucas Samaras) с цветными полароидами из конца 60-х, и та же Pace/Macgill его выставляла, и не одна она; в то время вообще активно осваивался в коммерческом смысле цвет 60-х. А сейчас нету. Не стал Самарас от этого ни хуже, ни лучше. Или вот Дайдо Морияма в этот раз изо всех щелей. Ну и ладно.
Поэтому можно расслабиться, дрейфовать по любимым именам и не фрустрировать, а как ноги устанут – принимать стаканчик вина.
Хочется обвинить ярмарку в отсутствии новых имен – но это во-первых, брюзжание, во-вторых, дорогущая ярмарка не место для опасных экспериментов. А в-третьих, и главных, это будет несправедливым обвинением. На фоне повторяющихся раз за разом стендов – множество моно-выставок, и часть именно с новыми именами; явные усилия делаются организаторами в этом направлении. Agnes B. показала «Призыв» Дмитрия Маркова. Можно такое любить или не любить, но факт налицо. Ещё заметное достижение отечественной фотографии в этом году – приз Leica Oskar Barnak у Мари Гельман из Петербурга, в соответствующей некоммерческой секции.
В этом году достаточно многие галереи в основной части идут этим путем – выдают цельное высказывание с неочевидной коммерческой перспективой, с социальной составляющей (и зачастую при государственной или корпоративной поддержке). Company из Нью-Йорка показывает такую Барбару Хаммер (Barbara Hammer), лето любви из 70-х.
ACB из Будапешта – местную недавно почившую Каталин Надор (Kathalin Nador – при поддержке венгерского министерства). А Van Den Gritten Galerie (Кельн) выставила некое семейство Шмёльцев, например: Хуго и Карла Хуго, мастеровитых отца и сына.
Тяжеловесы не отстают, но тут имена поизвестнее: ветераны галеристы и издатели Contrasto выступают с моновыставкой Джеймса Нахтвея (неслабо для ярмарки, но они наверно на книжках отбивают, плюс за их стенд кто-то заплатил).
Goodman (Johannesburg / Cape Town) с мощным стариком Дэвидом Голдблаттом (David Goldblatt) – Inhabiting The Silence, про апартеид и шахтеров с начала 50-х и до конца 80-х (я и не знал, что он так давно снимает). А галерея Ruzicska из Зальцбурга сделала даже две мини-выставки Акселя Хютте: в разделе Prismes на втором этаже и у себя на стенде, причем именно на стенде были новые работы – напечатанная на стекле серия Imperial, тяжёлое и смешное барокко.
…Гагосян же просто показал выставку про «Фабрику» Энди Уорхола – много огромных Аведонов, плюс сам Уорхол, и так далее – не глубоко, но это же не музей, а смотреть приятно.
Несмотря на эти любопытные всплески, есть конечно такой эффект, что ходишь и ходишь, и понимаешь, что ты видел то же самое и 5, и 10 лет назад, только сам был моложе, и было дешевле. А теперь первый ряд продали и уже подгребли и второй, и третий, смыслы те же, а качество ну так.
Перестановка мест слагаемых. Ну, на первый ряд переместилась парижская Le Filles du Calvair, и не показывает Антуана д’Агату на основном стенде: зато показывает в секции Curiosa (кстати, это интересная спецсекция про эротизм в фотографии, там д’Агата почти самый нормальный из всех). Такого рода изменения.
Александра Гронского парижская Polka не выставила, и это грустно – но когда я здесь был в предыдущий раз, она его выставляла очень неудачно и по свету, и по формату – так что может и к лучшему.
Зато любимый автор Гронского (если эта информация не устарела) – Пол Грэм (Paul Graham) – из предмета тайного культа давно переродился в олимпийца, и рутинно выставлен у берлинской Cartier/Gebauer (и у вездесущей Pace/McGill).
Жаль, чудесной галереи Stills из Австралии больше нет, оказывается, закрылись они в 2017 ещё году, я пропустил этот момент…
Если брать одну самую запоминающуюся работу, то мой выбор будет анти-оригинальным – здоровенные отпечатки Дэвида Хокни про организацию выставок – из этой серии работы были у (опять!) Pace/Macgill и Galerie Lelong & Co (что появляется у одного, появляется повсюду, я же говорю). Вот что бывает, когда за дело берется умный художник с пластическим чутьем.
Но, от противного, для меня неожиданно важной сделалась галерея Luisotti (Santa Monica) – я с давних пор её помню, у них Льюис Бальтц (Lewis Baltz), но вдруг стало понятно, что у них вообще все занятно и цельно с авторами, и Джон Дивола (John Divola), и Марк Руведел (Marc Ruwedel).
Так что – интересно мне было и легко, без обязательств. А потом устал и пошел в гости пить вино, чем Париж и чудесен, и бог с ними, мокрыми ногами.
Иногда старая страсть прорастает холодным таким увлечением.
UPD. А Гронский в «Польке» был! Чёрно-белая «Схема». Осталось понять, это я его не узнал, или к вечеру воскресенья уже продали или демонтировали.
