Блог

О книге «Китайский пропагандистский плакат» и самовоспроизводимости культуры

8.6.2016 16:30
Прекрасная, хотя и несколько жутковатая книга издательства Taschen, в которой представлены китайские плакаты из коллекции фотографа Майкла Вольфа. Прекрасная, потому что является ответственным, последовательным и умно отсортированным сборником китайского плаката 1950-1980х годов. Жутковатая, потому что, сконцентрировав столько пропагандистских месседжей в одном месте, авторы добились эффекта виртуальной реальности. И эта реальность – яркая, активная, вобравшая в себя всю народную мифологию: от фольклора до идеологии, - многие годы не только самовоспроизводилась, но и влияла на решения, принимаемые людьми в реальном мире. Несколько цитат: «Я постоянно мечтала, что однажды мне предоставится возможность пожертвовать собой ради Мао и стать девушкой с плаката. Я закончила общеобразовательную школу и решением правительства была направлена на работу на ферме недалеко от Восточно-китайского моря. Жизнь там была невыносимой, и многие молодые люди калечили себя, например, отрезали ступню или кисть, чтобы не попасть туда и остаться дома. Мои сила и смелость подпитывались плакатами, с которыми я выросла. Я верила в героизм и предпочитала умереть мученицей.» Анки Мин «Я горожанин, и на меня все это производило такое впечатление. Как же должен был чувствовать себя сельский ребенок, который никогда не видел иных картинок, кроме пропагандистских плакатов? Путешествуя по стране, я встречался со многими одаренными художниками. Они занимались только тем, что рисовали пропагандистские плакаты. Вся их любовь, все устремления сконцентрированы в этих плакатах. Пределом их мечтаний было стать профессиональными художниками плаката. Чем они заняты сейчас?» Дуо Дуо «Той политики больше нет, на смену ей пришло потребительство. В новом веке остались четыре направления массового искусства. Городские яппи предпочитают постеры, воспроизводящие западное искусство. Люди победнее покупают относительно недорогие календари-плакаты, чаще всего с красивыми девушками. Основная часть сельского населения все больше и больше склоняется к традиционным образам, хотя во многих домах изображение Мао заняло место, традиционно отводимое богу очага. Политические плакаты все еще издаются, но они, похоже, интересуют только местных и зарубежных коллекционеров. Картинки, еще недавно определявшие образ Китая, уходят в прошлое.» Книга издана на трех языках: английском, немецком, французском. photomichaelwolf.com
Читать

О золе, чечевице и способности выбрать полезное

10.2.2016 13:11
Если кто не помнит, Золушке очень хотелось на бал, но каждый вечер ей для начала приходилось выбирать из золы рассыпанную чечевицу. Разумеется, у нее были волшебные помощники, но зачем она вообще в этом участвовала, если и так могла приодеться и приобуться за счет магических сил. Почему не сказала: «знаешь, что, Мачеха, иди ты со своей чечевицей, всем и так давно понятно, чем дело кончится!» Недавно на полках книжных магазинов нашего городка появилось забавное издание, название которого на русский примерно переводится как «В нашем дворе». По-румынски оно называется «In Fata Blocului» («Перед домом») и представляет собой коробочку в виде многоквартирного дома, а в коробочке – много разноцветных карточек с иллюстрированным описанием детских дворовых игр того самого периода. Почему так получилось, что именно в том периоде в изобилии возникли коллективные дворовые игры – это долгий разговор, в котором нужно учитывать слишком много экономических, идеологических, демографических, административных и прочих вещей. Этот пост не об этом, и даже не о ностальгии. Он о том, из золы очень полезно выбирать зернышки чечевицы. И даже не потому, что чечевица – полезный и вкусный продукт, а потому, что, копаясь, мы выражаем ОТНОШЕНИЕ и устанавливаем СВЯЗЬ. Многим, конечно, кажется, что для того чтобы стать принцессами достаточно просто нацепить на себя чужую туфлю, но это известно, чем заканчивается. www.infatablocului.ro
Читать

Книга "Фотография и психоанализ" / Photography and Psychoanalysis: The Development of Emotional Persuasion in Image Making

8.1.2016 14:16
Автор: Стивен Брэй (Stephen Bray) Год издания: 2013 Книга рассматривает исторический казус - совпадение развития фотографии и психоанализа в ХХ веке с весьма интересной точки зрения. Оба явления представлены как дети, растущие вместе и потому неизбежно влияющие друг на друга. В частности, в главе "Скромные ожидания" Стивен Брэй пишет: "Может показаться, что фотография и психоанализ (как дисциплины) "утратили невинность", встроившись в коррумпированный мир повседневности. Но это не совсем так. Ни у той, ни у другого никогда не было эпохи совершенства, собственного "золотого века". Автор - практикующий психолог - рассматривает надежды, возлагавшиеся на фотографию как метафору "света познания" и "зеркала мира"; "злоупотребление" фотографией путем использования ее для манипуляции коллективным бессознательным в рекламе и политике; признание фотографии как терапевтического средства исследования личных страхов и желаний; и некоторые другие вопросы. И хотя книга написана в американском - несколько дидактическом ключе, это только подстегивает мысль, заставляя относиться к ней критически, к чему автор также открыто призывает. P.S. все оценочные слова и выражения заковычены мной, чтобы показать, что их также стоит воспринимать критически )))
Читать

Книга "Экспериментальная фотография. Техническое пособие" / "Experimental Photography. A Handbook of Techniques"

23.12.2015 11:32
Авторы: Марко Антонини, Серджио Миннти, Франциско Гомез, Габриеле Лунгарелла, Лука Бенданди Язык: английский Год издания: 2015 Издательство: Thames & Hudson Вопреки названию, книга не является чистым техническим пособием, хотя в ней действительно описаны и подробно проиллюстрированы все перечисленные техники: от изготовления самодельных фотоустройств до изысков проявки и печати. Элегантная и современная подача, прекрасный доступный язык, на мой взгляд, призваны напомнить, что фотография – это прежде всего поиск. Цитата из вступления: «Эта книга адресована тем, кто считает фотографию прежде всего ремеслом, а не возвышенным артистическим жестом (одна крайность) или чисто техническим процессом (вторая). Она для тех, для кого фотография – это путь от импульса запечатления первичного образа до понимая и решения, каким образом представить его в печати. Проекты, интервью и авторские страницы призваны показать, что фотография – чрезвычайно эластичная материя, и роль фотографа в ней - роль исследователя, а не просто фиксатора окружающего мира.» Меня лично заворожило то, что описание многих процессов сопровождается интервью с авторами, работающими в этой технике. Оказывается, что в мире не так мало увлеченных людей, причем далеко не все считают себя художниками или даже фотографами. Просто их увлекает, что «случайность может быть частью композиции», и беспокоит, что «Мгновенный результат и уверенность, что можно повторять дубль снова и снова, безусловно усиливают чувство надежности, но в то же время обкрадывают воображение». (Рут Эрдт) Они признают, что «... фотография распространилась повсюду ценой того, что многие выразительные и творческие средства оказались забыты» и заявляют: «Я выбираю случайность, потому что она заставляет меня переживать». (Фраческо Каппони) Их настораживает, что «Цифровая пост-обработка снимков ведет к стандартизации понимания красоты». (Брана Войнович) Все это создает очень приятное ощущение, что фотография никуда не делась, просто она выпала из поля зрения гигантов-производителей цифрового обрудования, которым однако всей мощью своего маркетинга не удалось разубедить Вейна Мартина Белгера в том, что «Готовый инструмент, собранный в другой стране, не является ни частью меня, ни моего персонажа; напротив, такой инструмент – это шлагбаум на пути к нашим отношениям.»
Читать

Книга "Зона" (Bumbata) Космина Бумбуца

10.11.2015 23:20
Многолетний документальный проект о румынских тюрьмах, оформленный в удивительно деликатную книгу. Помимо фотографий, в книгу включены отсканированные страницы со стихами, сочинениями и конспектами заключенных. Все текстовые материалы переведены на английский и опубликованы приложением в конце книги. Степень доверия между автором и персонажами потрясающая, наверное поэтому проект парадоксально "дышит", а не "задыхается", как можно было бы ожидать, учитывая выбранную тему. Книга, конечно, не столько эпична, как титулованная "Гордость и бетон" (Mandrie si Beton), но, на мой взгляд, обладает большей философской глубиной. Цитата из предисловая Атиллы Бартиса: ... "Для некоторых свобода - это просто состояние, как вера или любовь. Ее нельзя ни выразить, ни потрогать, ни сфотографировать. Ее невозможно достичь во всей полноте. От этики до политики, от физики до биологии, от гражданских прав до религии, от рождения до смерти - сама жизнь есть рамки свободы. Другие увязывают свободу с внешними обстоятельствами. Но насколько она связана ими? Это можно понять, только потеряв ее. Самый большой грех и самое страшное, после лишения жизни, наказание - это лишение свободы. Наверное, поэтому тюрьмы появились задолго до изобретения колеса и плуга. Третьи полагают, чтоб ближе всего к свободе те, кто по собственной воле делает то, что невыносимо делать по принуждению. Для кого-то запереть себя в четырех стенах действительно может оказаться путем к свободе, но, как правило, изоляция в одиночной камере - кратчайший путь к безумию. Четвертые говорят, что в тюрьме больше людей пришли к Богу, чем потеряли веру, и написали больше стихов о любви, чем если бы остались на свободе. И все, безусловно, правы. Эта книга - о свободе."... Посмотреть видео с книгой можно по ссылке www.youtube.com
Читать

Книга Тома Бека "Дэвид Сеймур"

14.9.2015 12:35
Приятный и интересный альбом, в котором много не только фотографий, но и текста. Особенность книги в том, что ее можно прочитать/посмотреть часа за два, и это, безусловно, стоит сделать, если наткнетесь на нее в магазине (клубе), в котором разрешается читать книги с полок (сейчас такие места есть). Текст весьма элегантно, подспудно предлагает мысль о том, что для успешного дела (помимо труда, конъюнктуры, удачи и пр.) нужны три вещи: страстная увлеченность, деловая сметка и умение себя преподать, и иногда эти три качества встречаются не в одном человеке, а в трех. davidseymour.com здесь можно посмотреть оформление и картинки: buy-books.ru
Читать

Размышления на тему фото-книги Андрея Кременчука о зоне Чернобыля (Chernobyl Zone)

28.4.2015 22:36
К 29-й годовщине аварии. Текст написан в 2013 году, после выхода второго тома книги. простите мне отсутствие заглавных букв. все фото из книги любезно предоставлены издательством Kehrer. почему я пишу про чернобыль вообще и сейчас - про книгу о чернобыле? потому что эта тема плохо лежит у меня в голове, никак не хочет укладываться, всё время шевелится и заставляет думать про себя снова и снова в разных аспектах. много лет у меня зрело в голове понимание, что я не знаю достаточно и не имею законченного обоснованного мнения о происшедшем, и это понимание, созрев, заставило меня вложить некоторое количество усилий в поиск, сортировку и анализ информации (благо сейчас, в условиях интернета, это легко), с тем, чтобы, сложив в голове информацию из разных источников и с разных сторон, составить для себя лаконичное и доступное, а главное - "обозримое" мнение о таком масштабном явлении. так в 2008-м году родился мой "чернобыльский урок" - сверх-упрощённый обзор общедоступных сведений о том, что случилось, как отношение к этому менялось со временем и какие выводы из техногенной катастрофы может сделать обычный человек вроде меня. но при этом само явление - настолько многоплановое и обладает такими разными последствиями в историческом и культурном планах, что со временем я обнаруживаю себя время от времени отслеживающим, что пишется, говорится и фотографируется на тему чернобыля, зоны отчуждения и особенно припяти - опять-таки, интернет делает это отслеживание несложным и необременительным. так я и набрёл на книгу Андрея Кременчука и, обнаружив её, решил высказаться и про увиденный фото-ряд, и про мысли и чувства, которые он у меня вызывает - и сам по себе, и на фоне фотографий других авторов, которые я видел раньше. * * * наши проблемы и наши раны растут, как живые организмы, они тоже развиваются и не стоят во времени, они порождают новые, вторичные проблемы и раны, и последствия последних также становятся актуальными проблемами и ранами, и снова оказывают на нас влияние, и производят новые последствия, которые мы пытаемся понять. "проблема чернобыля", отягчающая сознание, с годами выросла, разветвилась, усложнилась, распалась на множество вопросов. из катастрофы, чрезвычайного события, требующего немедленной реакции, напряжения всех сил, из вопросов мужества и героизма, она перетекла к другим вопросам: к вопросам ответственности и чести, преступления и наказания, страданий и боли. когда-то мы думали, кто виноват, как можно было (и можно ли было) это предотвратить, что нужно сделать, чтобы такое не смогло повториться, как помочь пострадавшим. проблемы населения заражённых территорий также разветвились на разные темы: жизни и (не)здоровья (бывших) жителей и их близких, трудности людей, которые вынуждены были искать новые места, где можно (или невозможно) снова пустить корни, а также на тему "возвращенцев". фотоальбом Андрея Кременчука выделяет из всего спектра тем два относительно независимых вопроса, не связанные напрямую с техногенными катастрофами. это темы оставленной земли и брошенного города. и людей, которые так и не смогли найти себя в другом месте. через долгие годы, когда многие страсти успокоились, какие-то срочные вопросы решились, а какие-то оказались увековеченными в нерешённом состоянии, в сознании потихонечку соткался образ припяти не только и не столько как свидетеля катастрофы, сколько как места, где история остановилась. места, где, как сказал Артемий Лебедев, "всегда 1986" и "всегда СССР". музеем-напоминанем не столько об аварии, сколько о том, как и чем мы тогда жили, о чём думали и мечтали. там, в 1986, осталось наше оранжевое тёплое детство. время, в которое мы читали романы, учили стихи, ходили в кино и походы. может быть, думали мы в своё время, припять останется тем памятником, который продолжит нам рассказывать о той жизни. из фотографий Андрея мы видим, что она уходит. после потери близкого человека с ужасом понимаешь, что всё, что осталось у тебя - это твои воспоминания, а они непрочны, ненадёжны, быстро затуманиваются и стираются. так же и вещи, которые, мы надеялись, будут нам напоминать о каких-то временах, людях и событиях, ветшают, разрушаются, меняют цвет и свойства. будучи не в силах полагаться на память, ведь она-то как раз ненадёжнее всего, мы создаём тексты, свидетельства, пытаемся увековечить показания очевидцев, донести их до следующих поколений. некоторые из этих текстов будут напечатаны и станут книгами, но некоторые из этих книг мы потом сможем увидеть разбросанными на полу и сгнившими в разрушенной библиотеке брошенного города. и даже если им повезёт и они будут сохранены и дойдут до потомков, потомки могут не знать языка, не интересоваться и не понять их, а даже если будут знать язык, могут быть в данный момент сосредоточены на другой задаче, например, как, во имя справедливости и свободы народа Сирии, зафигачить ракету помощнее в президентский дворец и укокошить побольше "неправильно" настроенных соотечественников. память от нас уходит. может быть, поэтому в первом томе книги Андрея мы не найдём ни единого слова. мы видим картины примитивной деревенской жизни, какие можно увидеть в беднейших сёлах украины, молдавии, румынии, белоруссии или в глубинке россии. единственное, что придаёт сюжету контекст - это лаконичное название на обложке "зона чернобыля". для посвящённого человека этого достаточно, а непосвящённый и не купит эту книгу. теперь мы уже в контексте. перелистывая эти страницы, мы уже знаем, что деревья, пробивающиеся через бывшие дома и бывшие улицы - это не потому, что "все ушли на фронт" или "на заработки в город". мы позиционировали себя на одном из аспектов, на одном из разветвлений Большой Чернобыльской Проблемы - на ветке брошенных земель и "возвращенцев". почему эти люди там? неизвестно, да и не важно. может, вернулись, не найдя себе нового места. Может, и не пытались уехать, как в своё время пожилые евреи в начале войны: "пережили румын, переживём и немцев". если людям было сложно испугаться войны, то радиации испугаться ещё сложнее. радиация не ощущается, у неё нет запаха. она грозит болезнями и смертью, но болезни и смерть - это то, что ждёт всех нас. возможно, у этих людей это ещё ближе и ещё реальнее, но не настолько, чтобы оставлять из-за этого насиженные места. так проблема индивида растворяется в проблеме среды. местность производит впечатление естественной, непорочной. воздух и вода выглядят чистыми, трава зеленеет, деревья растут. человеческие руки умеют и по-настоящему выжечь землю, покрыть её руинами, как хиросиму, или растворить в пар, "стереть с лица земли", как часть атолла бикини, но умеют и просто разбросать повсюду невидимые глазу частички тяжёлых металлов, незаметно пронзающие живые организмы. жители запада удивляются, что на вид всё мирно и спокойно, где же чудовищные мутанты, горы трупов? если какая-то лесная зверюшка проживёт три года вместо пяти, если человек умирает в 45 лет от рака - то это те из последствий аварии, которые плохо видны снаружи. а "в целом" природа справится. природа и не с таким справлялась. быт поселенцев выглядит пасторально и тех, кто в курсе, даже возвращает в наше детство: мухи на чистых занавесках, клетчатые клеёнки, самодельные предметы мебели, вышитые узорами рушники вокруг образов в углах - всё то, что мы вживую видели в 70-х, в 80-х в украинских, молдавских сёлах. память даже приносит запах дерева, мокрой травы и краски. возможно, там оно и сейчас так. что-то, конечно, новое, но, в основном, большинство деталей обстановки дошли "естественным путём" из тех времён. память о катастрофе врывается фрагментами: то стайка кирпичных останков печей молча свидетельствует о сгнивших за 26 лет деревянных домах, то вдруг повеет страхом от дома, сплошь окружённого деревьями, так, что сразу ясно: дом нежилой и сюда давно никто не ходил. и в конце концов, почему так мало людей? почему нет ухоженных территорий, полей, огородов, магазинов, церквей? катастрофа присутствует в воздухе, не давит, а опустошает, как "невыносимая лёгкость бытия". мозги, конечно, задумываются, о бытовых реалиях: что там делают дети? зачем они там? ходят ли в школу? как провели электричество для компьютера? но так ли это всё важно? если живут, значит, как-то решили бытовые вопросы. можно, конечно, надеть на всё это так любимый в европе социальный контекст: вот видите, живут, и этим являют протест против десятка сменившихся за 26 лет режимов, ни один из которых не позаботился о них, живут, выражая властям и системе недоверие и разочарование. но мне кажется, не выражают они никакого протеста и недоверия, и не думают ни про власть, ни про систему, ни про наш научный гений, поставивший их в такую ситуацию. * * * второй том книги приводит нас в припять. "припять родная, юный наш город" - писали на стенах школьники, покидая его 27 апреля. официозный советский штамп в свете трагедии и боли расставания приобрёл новый и куда более подлинный смысл. именно юный, именно наш. городу 17 лет ("им 17, навечно 17" - строчка из другой официозной советской песни). и очень наш - мы все росли в таких городах, но только этот остался таким, каким был в 1986. умные дяди уважаемые авторы пишут в конце второго тома про "идеализированное", прогрессивное, привилегированное и благоустроенное жильё припяти - ерунда. оно там вполне обычное для тех лет, везде было такое, и в молдавии было такое, и в москве, и в ленинграде. я сам в таком доме вырос, в двухкомнатной 27-метровой квартире. другие критики советизма уважаемые авторы, наоборот, не упускают очередной повод съязвить про стандартизованные советские многоэтажки-многоквартирки, дома-заборы. не волнуйтесь, всё было нормально в тех домах, нам было там хорошо. не в домах проблема. я бы и сейчас согласился пожить в той 27-метровой квартире, чтобы только не было многих теперешних проблем, включая чернобыльскую и сирийскую. конечно, в те времена действительно было сложно получить вообще хоть какое-то жильё, тем более для молодых семей, и потому город со средним возрастом жителей в 26 лет, конечно, был своего рода особенностью, но не надо его рассматривать как "элитный". конечно, условия жизни и снабжение атомщиков были гораздо лучше, чем в среднем по стране и особенно - по сравнению с окружающими городками и сёлами. но в городе жили вполне себе нормальные ребята. молодые, образованные, задорные. и сам город - вполне обычный для советского пейзажа 70-80-х. широкие проспекты с широкими тротуарами и газонами, обилие зелени - не признак элиты, как пишут западные авторы, это всё совершенно типично. везде были такие дворцы культуры, везде были колоннады, доски почёта, гулкие спортзалы и светлые бассейны с запахом хлорки. в каждом большом городе было колесо обозрения и автодром. первое чувство от первых снимков, начавших поступать из припяти - а первым на моей памяти был Артюс-Бертан в 2001 - это именно ностальгия. господи, какое же оно всё наше! мы за годы постепенно привыкли, что стоянки съели тротуары, что рекламы заняли стены, что исчезли телефонные будки, киоски союзпечати, пивные ларьки, скамейки, а появились импровизированные рыночки вокруг остановок, элегантные прилавочки операторов сотовой телефонии, стеклянные магазинчики. здесь в один момент проступило то, наше, которое всегда было в памяти. и, едва проступив и поманив своей подлинностью, начало стремительно уходить в прошлое, разлагаясь и разрушаясь. два фактора, две силы неустанно разрушают припять - время и люди, причём время - это ещё менее вредный из них. практически те же слова сказал Гюго о соборе парижской богоматери. в книге Андрея мы видим, что в этом смысле мы ничему не научились за 600 лет. время неуклонно делает своё дело. разбиты стёкла, трава прорастает сквозь трещины в асфальте, деревья мощными корнями раздвигают плиты наших некогда уютных домов, надёжно защищавших нас от любой непогоды. на снимках десятилетней давности краска потрескалась и свернулась, а на современных снимках Андрея её уже просто нет, лишь в самых теневых местах сеточка трещин ещё намекает, что стены были когда-то побелены. кто мог так методично разбросать книги по полу? время могло. у полки было достаточно времени, чтобы прогнить, у ветра было 26 лет и четырежды столько сезонов, чтобы раскачивать слабеющее строение во все стороны, пытать его влагой и температурой. однажды обрушившись, библиотека подставила своё содержимое медленному влиянию гравитации, влажности, трения. это всего лишь возрастание энтропии. но не только энтропия разрушает припять. на снимках Андрея комнаты не просто пусты - они опустошены. это не просто квартиры, в спешке брошенные жителями. это жильё, которое было оставлено, а потом долгие годы систематически разграблялось. когда-то мы видели, или думали, что увидим, детали быта - ведь жители покинули город за несколько суток и взяли только самое необходимое. но предметов нет. нет не только ковров и мебели, нет даже труб и батарей отопления, есть только их следы на остатках штукатурки и обоев. в личной беседе Андрей поясняет, что мародёров не пугает радиация, потому что её невозможно ощутить. и что делают они это от безвыходности, от вопиющей нищеты, которая царит вокруг. да, это понятно, не будем снова надевать социальный контекст. но кровь стынет в жилах, когда пытаешься представить, как эти люди поднимаются вглубь подточенного временем бетонного каркаса по неосвещённым лестничным пролётам с ржавыми перилами (или без оных, если их уже унесли), где каждая балка в любой момент может обвалитья, как они потом выпиливают, пронзая тишину мёртвого города, кусок деревянной рамы, или тяжёлой ржавой (и радиоактивной!) батареи, ванны или трубы. конечно, никто не собирался делать из припяти музей советской жизни, да и было бы кощунством пользоваться трагедией в таких целях. но была какая-то мысль, полу-надежда, что "застывший 1986-й" как-то образумит, предостережёт, насторожит потомков. эта надежда угасает при просмотре книги. у Артемия Лебедева, за три года до Андрея, пианино в доме культуры ещё стоит прямо, у Андрея оно уже завалилось на бок и на него упала половина лепнины. через пол ресторана прорастает дерево. ещё один ничтожный для истории миг — и мы уже получим место, где только непонятные слои железа и бетона под почвой будут озадачивать археологов, где никто уже не сделает выводов о советской жизни из старых кукол, плакатов, больничных коек и маленьких типовых жилых комнат с большими окнами. припять уходит от нас, и советская эпоха уходит, и память о ней тоже уходит. Вадим Морозов, также много снимавший в припяти, заснял вахту на бывшем "четвёртом энергоблоке" («История,,,»). всё спокойно, чисто, стерильно. аккуратный молодой человек в стерильном халате на переднем плане. но не горит некогда яркий свет, фальш-потолок весь в дырах, мертвы приборы, погашено "яблоко" (диаграмма состояния активной зоны реактора). смена не занята выработкой энергии, а следит за уровнем радиации вокруг 'объекта "укрытие"'. хотелось бы, чтобы потомки нас поняли, но надежды мало. во время цунами в юго-восточной азии в декабре 2004 утонул роскошный отель Хилтон, выполненный в виде отдельных хижин на, может быть, даже естественных маленьких атолльчиках - верх роскоши, в каждом номере отеля - своя маленькая лагуна. основание атолла обломалось и под воду ушло полострова. что подумают потомки, находя под водой смешанные и сломанные предметы нашей цивилизации, кусочки электронных плат, детали пластиковых упаковок с их неизменными дырочками для супермаркетов? что бы они подумали, если бы нашли, скажем, ржавую половину моего фотоаппарата, с осколками стёкол и тончайшей электроники? мы могли бы, мы хотели бы тщательно всё задокументировать для потомков, рассказать, пояснить. мы хотели бы уберечь, заставить задуматься. или хотя бы облегчить работу археологам, которые будут раскапывать нашу цивилизацию, если ещё будет, что раскапывать. но мы не делаем этого. мы не делаем для себя уроков из наших ран. мы заняты повседневностью, убиваем время жизни в атомобильных пробках, выбираем мобильный телефон посовременнее, иногда переживаем за ту или иную политическую партию. Вадик Морозов умер. хилтон в индонезии лежит теперь на глубине 200м. припять разрушается сама собой. исчезнут последние намёки, перестанут ездить люди на вахту по контролю утечки радиоактивности из саркофага. переведутся ностальгисты вроде меня, у которых чернобыль "плохо лежит в голове" и требует постоянного выяснения, понимания, осознания и обсессивного пере-осознания. люди, вновь отринув опыт помпеи, снова и снова будут селиться на склонах везувия.

Читать

Поэт Сергей Потехин на фотографиях

27.3.2015 17:46
репортажные фотографии костромского поэта 22 марта 2015 г. в Костромской библиотеке проходила презентация книги стихов Сергея Потехина Книга «Забытые стихи» по сути своей — это юмористическая проза автора.

Читать

Книга Дэвида Гибсона «Справочник уличного фотографа»

14.3.2015 11:51
David Gibson “The Street Photographer’s Manual” (Thames & Hudson, 2014) Пожалуй, самое полное руководство по уличной фотографии. По-английски добротное, систематизированное и местами ироничное. Как истинный британец, Гибсон придает большое значение принадлежности фотографа к клубу (коллективу), а также бэкграунду каждого фотографа. В книге представлены 20 фотографов – не только в части их творческих предпочтений, но и их «послужного списка» - где учились, кем работали, как пришли в фотографию. Иногда, читая эти главы, я не могла избавиться от ощущения, что читаю рекомендации кандидатов в мажордомы. ))) Технические главы – например, «Порядок», «События», «Последовательность», «Выравнивание», «Ожидание», «Преследование» и пр. – это список методов и клише уличной фотографии. Чрезвычайно полезный список – особенно при отборе снятого материала. Можно просто прикладывать свои фотографии к соответствующим главам и спрашивать себя – выходит ли содержание моей картинки за пределы чистого клише? Цитата из предисловия: «Дайер (Geoff Dyer) также написал очень эмоциональную книгу о джазе – But Beautiful (1992) – жанре, с которым уличная фотография состоит в определенном родстве. Оба творческих направления развиваются чудаками (mavericks). Я позволил себе это, на первый взгляд, странное сопоставление, чтобы предложить альтернативное название уличной фотографии, которое связано с джазом и его отношением к мелодии. Должен признаться, меня завораживает мышление джазовых музыкантов. Они позволяют себе заблудиться: они знают, куда они хотят прийти, они контролируют инструмент, но они готовы к неожиданностям и делают то, что кажется правильным в данный момент. Мое альтернативное название уличной фотогарфии - «блуждающая фотография» - уличный фотограф должен «потеряться». Многие уличные фотографы признаются в состоянии «потерянности», в том, что они «находят портал» или «попадают в зону». Это почти как обряд посвящения, тайное знание, которое можно пережить только в процессе практики.»
Читать

Новая книга о современной белорусской фотографии "Творческая фотография в Беларуси".

20.1.2015 11:25
Осенью 2014 г. увидел свет уникальный издательский проект «Творческая фотография в Беларуси. Опыт галереи визуальных искусств NOVA и белорусского фотографического веб-альманаха PHOTOSCOPE.BY. 1996-2013». Книга-альбом «Творческая фотография в Беларуси» включает в себя публикацию на русском языке лучших критических и аналитических статей о выставочных проектах галереи NOVA (Минск, Беларусь), некоторые из которых были ранее опубликованы как в республиканском журнале по искусству «Мастацтва» на белорусском языке, так и в виртуальном фотографическом альманахе Photoscope.by, а также краткий сводный каталог 110 выставок, организованных и проведенных в галерее NOVA в период с 1996 по 2013 гг. Редактор-составитель Владимир Парфенок, при участии Юрия Матиюна. Кроме того, в сборник также включены интервью с авторами выставочных проектов и дискуссионные материалы о состоянии беларусской творческой фотографии в настоящее время. Особый интерес представляет также русскоязычная версия статьи Инны Реут о фотографии «новой волны» в Беларуси (конец 1980-ых -- начало 1990-ых гг.). Книга «Творческая фотография в Беларуси» -- это не только сборник текстов о фотографии (а опубликовано в общей сложности 28 текстов), но и достаточно представительный фотоальбом, насчитывающий почти 200 фотографий более 70 беларусских и зарубежных фотографов и художников, чьи работы выставлялись в разное время в рамках различных выставочных проектов галереи NOVA. Книга издана минским издательством «Артия Групп» очень ограниченным тиражом в 200 экз., что сразу же сделало ее библиографической редкостью. Книга издана за собственные средства, в розничную торговлю практически не поступала. Большая часть тиража уже реализована среди участников проекта. В наличии осталось несколько десятков экземпляров. Цена без торговой наценки - 25 у.е. По вопросам приобретения книги можно обращаться ко мне. Страница о книге «Творческая фотография в Беларуси» в ФБ, где можно увидеть ее макет и полное содержание: www.facebook.com
Читать
  Записей на странице
Страница из 2

Блоггеры