Наверх
Loading
| Тенденции

Венецианская биеннале. Коллекционировать реальность

Мир, становящийся изображением

© Наталья Резник
© Наталья Резник
 

Знания и изображения

В этом году основной проект Венецианской биеннале посвящен теме Knowledge/Знания, а ее метафорой 39-летний куратор Массимилиано Джони / Massimiliano Gioni выбрал энциклопедический дворец — проект американского художника Марино Аурити / Marino Auriti 1955 года, утопическую идею о том, что все знания и открытия мира можно собрать в одном фантастическом всеобъемлющем дворце. Проекту Аурити, конечно же, не суждено было реализоваться. Сам Джони тоже попытался соединить в своем проекте работы современных художников, исторические артефакты, найденные объекты и различные коллекции — и одновременно признал утопичность поставленной задачи. Попытка скрупулезного собирания и структурирования знания в современном обществе, захлебнувшемся информационным потоком, очевидно фантастична — невозможно знать и видеть все. Но сама идея коллекционирования знаний в некотором роде созвучна высказыванию Сьюзан Зонтаг о том, что коллекционировать фотографии — означает коллекционировать мир (эссе «В пещере Платона»). В принципе, подобный энциклопедический дворец знаний о мире можно было сделать не из художественных артефактов, а только из их фотографий.

Почему фотография?

Хотя в контексте артбиеннале идея писать только о фотографии выглядит довольно странной — ведь здесь фотография представлена как часть современного искусства, неотделимая от него (а как может гурман выделить из блюда один ингредиент и анализировать только как приготовлен он?), все же было бы интересно попытаться порассуждать о том, какая роль ей здесь уготована, какие смыслы возникают в контексте замысла выставки и что из этого всего получилось. Конечно, все фотографические проекты, представленные в рамках огромной биеннале, упомянуть и рассмотреть нет никакой возможности — поэтому остановлюсь на нескольких запомнившихся.

Синди Шерман как коллекционер

Paul McCarthy and John DeAndrea. Photo Mary Scherpe
Paul McCarthy and John DeAndrea. Photo Mary Scherpe
John DeAndrea. Photo Emanuele D
John DeAndrea. Photo Emanuele D'Angelo
Paul McCarthy. Photo Emanuele D
Paul McCarthy. Photo Emanuele D'Angelo
Cindy Sherman exhibits parts of her photo-album collection in the section she curated at the Arsenale. Photo Mary Scherpe
Cindy Sherman exhibits parts of her photo-album collection in the section she curated at the Arsenale. Photo Mary Scherpe
Pierre Molinier. Photo Emanuele D
Pierre Molinier. Photo Emanuele D'Angelo
1 из 5

Фотограф Синди Шерман / Cindy Sherman выступила на Венецианской биеннале в неожиданной для зрителя роли коллекционера (хотя, разве фотографирование это не коллекционирование образов?) — вторая часть энциклопедического дворца отдана под антропологический театр и частью его является экспозиция Шерман, которую Массимилиано Джони пригласил к сотворчеству в качестве куратора спецпроекта. Шерман здесь, как и в своих собственных работах, интересуется тем, каким образом рождаются и конструируются идентичности. Началом ее коллекции стал подарок от приятеля, которому почему-то пришло в голову, что Шерман понравится разглядывать альбом с изображениями двух незнакомцев, чьи имена — Боб и Синди — были известны только благодаря тому, что обладатели пожелали украсить ими обложку. В этой коллекции, которую Шерман неизменно пополняла с 70-х годов, есть, например, такие герои как трансвеститы — люди, существующие в повседневной жизни в облике мужчин и лишь по выходным облачающиеся в блестки и каблуки (идея этой театральности, переодевания, изменения идентичности очевидно совпадает с духом творчества самой Шерман), страстно желая предъявить окружающим свое внутреннее я.

Подглядывание и ловля

© Kohei Yoshiyuki
© Kohei Yoshiyuki
© Kohei Yoshiyuki
© Kohei Yoshiyuki
© Kohei Yoshiyuki
© Kohei Yoshiyuki
© Kohei Yoshiyuki
© Kohei Yoshiyuki
1 из 4

Японский фотограф Кохей Йосиюки / Kohei Yoshiyuki, кажется, является образцом настоящего японца с фотокамерой, уже давно ставшего символом желания ненасытно снимать и присваивать все, попадающее в объектив без разбора. Однако Кохея привлекли вовсе не туристические банальности, а подглядывание и присвоение тайного. Однажды проходя ночью по парку, коммерческий фотограф Йосиюки заметил парочку, занимающуюся сексом на лоне природы, и любопытных зрителей, из кустов подглядывающих за ними, которые в своем страстном желании подобраться поближе и рассмотреть все более детально, чуть ли не становились активными участниками действа. Вдохновленный увиденным, фотограф весь следующий год посвятил освоению премудростей съемки скрытой камерой, слежке за вуайеристами и изучению их субкультуры. С 1971 по 1979 год он сделал десятки снимков анонимных пар и их наблюдателей в трех главных парках Токио. Фотографии серии «Парк», снятые на инфракрасную пленку и с использованием модифицированной вспышки, ожидаемо зернисты, размыты и загадочны. В каталоге указано, что на первой выставке художника в галерее (в Венеции этого опыта повторить почему-то не рискнули) эти снимки с фигурами в натуральную величину экспонировались в затемненном пространстве, а зрители, с выданными им фонариками, волей неволей, рассматривая их, примеряли на себя роль вуайеров.

Николай Бахарев и его пляж

© Николай Бахарев. «Из цикла «Отношение» № 51, 1991-93. Новокузнецк»
© Николай Бахарев. «Из цикла «Отношение» № 51, 1991-93. Новокузнецк»
© Николай Бахарев. «Из цикла «Отношение» № 28, 1978-80. Новокузнецк»
© Николай Бахарев. «Из цикла «Отношение» № 28, 1978-80. Новокузнецк»
© Николай Бахарев. «Из цикла «Отношение» № 82, 1994-97. Новокузнецк»
© Николай Бахарев. «Из цикла «Отношение» № 82, 1994-97. Новокузнецк»
© Николай Бахарев. «Из цикла «Отношение» № 53, 1991-93. Новокузнецк»
© Николай Бахарев. «Из цикла «Отношение» № 53, 1991-93. Новокузнецк»
© Николай Бахарев. «Из цикла «Отношение» № 84, 1994-97. Новокузнецк»
© Николай Бахарев. «Из цикла «Отношение» № 84, 1994-97. Новокузнецк»
1 из 5

Николай Бахарев выглядит среди всего этого изобилия отчужденного от человека актуального искусства очень добрым и родным. Снимки «великого и ужасного» Бахарева кажутся здесь практически старыми добрыми фото из семейного альбома — от них веет теплотой, лиризмом и человечностью. И они весьма и весьма консервативны — даже будто не из этого столетия. Почему? Дело в отборе? Или в контексте? А Бахарев помещен в довольно теплой компании — в одном зале с ним соседствует проект датчанина Хенрика Олсена / Henrik Olesen, исследователя идей идентичности и гомосексуальности, а по соседству размещены работы чешской художницы Евы Котятковой / Eva Kot’atkova «Asylum», которые она создавала совместно с пациентами психиатрического госпиталя под Прагой, Имрана Куреши / Imran Qureshi — художника из Пакистана, наполняющего новым содержанием традиционную могольскую миниатюру и Анны Земанковой / Anna Zemankova — тоже жительницы Праги (ныне ушедшей), страдавшей от депрессии во время менопаузы, которой сын-художник вручил все, что нужно для рисования и она с удовольствием этим занялась. Очевидно, что половина из присутствующих авторов настоящими художниками, в принципе, не являются — это аутсайдеры. Сам Бахарев, хотя и профессиональный фотограф, но тоже, в некотором смысле, аутсайдер — как минимум, в собственной же местечковой профессиональной среде, неприемлющей его жесткую эстетику.

Объективация и ускользание

© Viviane Sassen
© Viviane Sassen
© Viviane Sassen
© Viviane Sassen
© Viviane Sassen
© Viviane Sassen
© Viviane Sassen
© Viviane Sassen
© Viviane Sassen
© Viviane Sassen
© Viviane Sassen
© Viviane Sassen
© Viviane Sassen
© Viviane Sassen
© Viviane Sassen
© Viviane Sassen
1 из 8

Отношения знания/присвоения/фотографии хорошо иллюстрирует проект фотографа Вивиан Сассен / Viviane Sassen. Вивиан родилась в Голландии, но провела в детстве три года в Африке и это стало для нее, по признанию фотографа, таким важным опытом, что она продолжает ездить туда снимать. Чувствуя себя в Африке как дома, Сассен, тем не менее, осознает, что она там чужая. И герои ее загадочных, контрастных снимков, которых она делает в Замбии, Уганде, Кении и Танзании, словно ускользают от камеры, превращаясь в призраков, растворяющихся при взгляде на них. По словам автора, она сознательно показывает своих героев таким образом, чтобы не позволить зрителю рассмотреть их полностью — тем самым уберегая их от объективации под взглядом другого, чужестранца, от репрезентации в качестве объекта для рассматривания (что часто происходит при съемки «экзотических» персонажей). Часто Сассен нарочно скрывает лица своих героев с помощью определенного поворота головы или располагая их в тени.

Ангола. Национальный павильон-победитель

Национальный павильон Анголы. Фото Дениса Давыдова
Национальный павильон Анголы. Фото Дениса Давыдова
Национальный павильон Анголы. Фото Дениса Давыдова
Национальный павильон Анголы. Фото Дениса Давыдова
Национальный павильон Анголы. Фото Дениса Давыдова
Национальный павильон Анголы. Фото Дениса Давыдова
1 из 3

Интересное созвучие идей фотографа Вивиан Сассен произошло с концепцией национального павильона Анголы (кстати, эта страна приняла участие в биеннале в первый раз и уже взяла главную награду — «Золотого льва»). Серия фотографа Эдсона Шагаса «Found not Taken» представляет собой серию постеров, представленных в старинном палаццо Чини, наполненном живописью художников эпохи Возрождения из коллекции графа Чини. Шагас скрупулезно, почти по-бехеровски, каталогизировал трущобы Луанды, запечатлев нехитрый бытовой уличный мусор, затем напечатал изображения в виде крупноформатных постеров на дешевой оберточной бумаге и разложил их аккуратно стопочками посреди палаццо. Каждый зритель мог взять себе по изображению, присвоив таким образом кусочек реальности бедной страны Анголы, любовно объективированной для него художником, и унести его в свою «коллекцию» образов мира. Эта возможность физического потребления образов так затмила для многих зрителей шедевры эпохи Возрождения, представленные там, что они на них и не взглянули, увлеченно собирая из стопочек фотографии.

Знание-сила

После посещения биеннале сам собой возникает вопрос — равно ли присвоение знаний их получению, обладанию ими? У ловкого манипулятора Джони получается, что его коллекционеры немного больны и вообще почти что маньяки — кто еще с таким упорством будет собирать и создавать изображение мира, если он сам уже давно медиализировался и превратился в изображение? 

Сама идея каталогизации и упорядочивания всего и вся, раскладывания «по полочкам» имеет прямое отношение к эпохам просвещения и модерна — с их непоколебимой верой в науку, прогресс, рацио и порядок. В то же время, говоря о знании, невозможно избежать мысли о его единении с властью — «Власть устанавливает знание, которое, в свою очередь, выступает гарантом власти» (Мишель Фуко). Фуко, в свое время назвавший западную модель цивилизации инквизиторской, замечал, что она занимается «получением, передачей и накоплением знания». Научное наблюдение означает для него почти то же самое, что и полицейский надзор. Сама модель стеклянного паноптикума Бентама (которую Фуко сравнивает с современным европейским обществом) соединяет в себе идею власти, знания, контроля и даже, кажется, фотографии с ее вуайеризмом. Паноптикум — это здание со стеклянными стенами, внутри которого находятся заключенные, и за которыми следит невидимый надзиратель (весьма странно, что у этого надзирателя нет фотокамеры!). 

Массимилиано Джони в своем объемном кураторском тексте рассуждает о роли изображений в современном мире, замечая, что порой мы сами оказываемся в их власти, а не владеем ими (даже, если уверены в обратном). Мы оккупированы не только нашими собственными видениями и образами, но и теми, которые атакуют нас снаружи — например, теми, которые постоянно призывают нас во что-то верить или что-то покупать. В качестве примера противостояния этой повсеместной власти изображений Джони приводит философию Тино Сегала, немецко-британского художника, кстати, получившего главную награду биеннале за свои поющие и движущиеся «скульптуры» с участием перформеров, который просто строго-настрого запрещает фотографировать и снимать на видео собственные произведения, не желая овеществлять их в виде изображения. Не за это ли иконоборчество он получил свою награду в мире, одержимом коллекционированием изображений?... 

Конечно, идеей власти и каталогизации имиджей концепция Джони не исчерпывается — это всего лишь одна из многих нитей, из которых куратор соткал свое глобальное полотно. Однако, на мой взгляд, это как раз то, что крепко связывает его размышления с осмыслением медиума фотографии (даже если самих фотографов в рамках биеннале представлено не так уж много) — ведь никто не будет спорить, что когда мы наблюдаем, как мир превращается в изображение, пытаемся этим способом познать его и унести с собой — это может быть только про фотографию.


Подпишитесь на рассылку Photographer.Ru
Новости | 8 декабря 2016
Аукцион Vladey заинтересовал коллекционеров фотографии
«Всадник в персиковом саду» фотографа Фёдора Савинцева ушел за 1600 евро при стартовой цене в 100 евро
Из сети Instagram — в музей
#newstorymetenkov – выставка лучших фотографий инстаграм-конкурса «Дома Метенкова»
Вручены премии Альфреда Фрида
Борис Регистер из Калининграда награждён европейской премией для фотографов