Наверх
Loading
| Книги

Без названия / Без Лица

Рецензия на книги Стефани Солина «Без названия, М. Бертильон» и Грегуара Пужен-Лаурена «Значительные дикари»

Выбирая книги для своей первой рецензии, публикуемой на Photographer.ru, я нашла закономерным начать с изданий, затрагивающих тему представления, презентации себя в социуме. Сопоставляемые ниже книги находятся на противоположных полюсах исследования темы идентификации: от насильственной и обязательной идентификации через фотографию, производимую определенными государственными институциями, до представления себя через любые близкие «внутреннему Я» изображения.

Stephanie Solinas «Sans Titre, M. Bertillon»
19X26,6cm
Hard cover 
96 pages
46 pages to be cut
1 photograph (© Prefecture de Police)
23 black and white photographs (© S. Solinas)
Edition of 250 signed & numbered copies
English translation
Publication date: March 2012
ISBN: 979-10-90306-06-6
Stephanie Solinas «Sans Titre, M. Bertillon»
19X26,6cm
Hard cover
96 pages
46 pages to be cut
1 photograph (© Prefecture de Police)
23 black and white photographs (© S. Solinas)
Edition of 250 signed & numbered copies
English translation
Publication date: March 2012
ISBN: 979-10-90306-06-6

Публикация Стефани Солина / Stéphanie Solinas «Без названия, М. Бертильон» / «Sans Titre, M. Bertillon» — это конструктор, заставляющий зрителя сменить парадигму отношений с книгой как таковой, которую в данном случае необходимо препарировать скальпелем, а также использовать ее в совершенно иной функции — функции рамки.

«Без названия, М. Бертильон» содержит в себе части пазла, составляющего маску Альфонса Бертильона, которая должна получиться, если вырезать и склеить все элементы.

Нет ничего удивительного в том, что Солина, занимавшаяся до фотографии феноменом искуственного интеллекта, а также закончившая программу постдипломного образования в качестве арт-студента в отделе идентификации французского суда, обращается именно к образу Бертильона.

Альфонс Бертильон — изобретатель системы идентификации, установления личности преступника через карточки, на которых зафиксированы антропометрические данные и словесное описание в сочетании с фотографиями, сделанными в фас и профиль. Это легендарный персонаж, перевернувший весь процесс полицейского опознания в 1890-х годах, а также практику использования фотографии в целях государственного контроля.

Стефани взяла карточку, заведенную Бертильоном в качестве образцовой на самого себя, добавила цвет и трансформировала двухмерное изображение при помощи программы, используемой в Кэмбридже для специального анализа лиц, в кусочки трехмерной мозаики. В итоге получилась маска — макет, каждый раз по-новому формируемый разными людьми, и поэтому абсолютно пластичный, живой, неровный, скорее всего, только отдаленно напоминающий реально существовавшего когда-то человека. Отсылка к программе, которая делает точные расчеты, — изящная насмешка над попыткой точно замерить все показатели тела — сопоставлять и работать с этими пусть даже самыми точными, данными будет потом человек. У которого дрогнет рука, пока он будет вырезать мелкие детали. Если будет. Как бы то ни было, маска Бертильона со всеми своими неровностями и странной геометрией говорит о несовершенстве идеи идентификации на основании фотографического образа.1

Альфонс Бертильон. Автопортрет
Альфонс Бертильон. Автопортрет

В названии книги и проекте в целом Солина играет с именем Бертильона, в честь самого себя назвавшего изобретение (идентификационую карточку) «бертильоном», оставив его без собственного отдельного наименования. Бертильонов-карточек существовало огромное количество — они открыли новую эпоху популяризации фотографии и размножения образа. И Стефани теперь «размножает» Бертильона-человека. Из бертильона, из симметричного и точного 2D изображения, предназначенного для хранения в картотеке полиции, французская фотограф делает 3D объект, вставляет его в рамку, перенося из контекста государственного архива в контекст размещения снимков родственников в домашнем интерьере. Таким образом, Солина оживляет, очеловечивает процесс идентификации, одновременно, как это ни парадоксально, апеллируя к теме смерти.

Тема смерти возникает через идею посмертной маски, в данном случае сделанной не из золота, бронзы, дерева или глины, а из немыслимого материала — бумаги. Немыслимого потому, что функция подобной маски — длиться, быть прочной, увековечивать. Бумага — нарочито невечный материал. Кстати, и сам «слепок» делается с бумажного отпечатка. Создание постпосмертной маски Бертильона и посмертной маски фотографии в целом — достаточно символичный жест сам по себе, ведь фотография традиционно для теоретиков имеет особенно близкие отношения со смертью. Но появление «Без названия, М. Бертильон» симптоматично именно для современного переживания медиума, когда количество дискуссий о смерти фотографии начинает зашкаливать.

Будучи сконструированной, маска Бертильнона закрепляется на обложке книги, которая автоматически становится рамкой. Однако, интересно, что за обложкой-рамкой есть и другие: овальные, существующие с самого начала, до манипуляций, производимых с книгой, и прямоугольные, получаемых после вырезания деталей. Через овальную рамку зритель видит прямоугольную. Исследователь Илсен Эбаут сравнивает здесь овальную форму с рамками для семейных портретов, стоящих на тумбочке у постели. 

1879 CDV with oval image typical in the 1870s
1879 CDV with oval image typical in the 1870s

С этим сравнением нельзя не согласиться. Однако, как мне кажется, здесь есть и другая важная отсылка, которая становится очевидной, если вспомнить историю популяризации фотографии. С 1854-го года Андре Адольф Эжен Диздери вводит в активное использование визитки с портретами. До 1870-х портреты имели овальную форму, причем идентичную той, которую использует Солина. В 1880-х Бертильон разрабатывает свои знаменитые карточки — 14,6×15 см, формат которых опять же повторяет Солина для размещения деталей портрета Альфонса. В итоге зритель входит в книгу через изобретенный исторически ранее формат в изобретенный позже, через семейное в государственное, через мирное в преступное. Однако книга с готовой маской «перекрывает» эти значения рамок, теряет с ними связь и начинает работать как самостоятельный объект.

"Sans Titre, M. Bertillon" by Stéphanie Solinas from RVB BOOKS on Vimeo.

Книга Стефани Солина издана волшебным французским издательством RVB Books, которое ничего, кроме шедевров, не выпускает. Не случайно «Без названия, М. Бертильон» — финалист конкурса фотокниг Photo-Aperture Foundation, 2012, победитель которого должен быть объявлен в десятых числах ноября.

Еще одна книга того же издательства и на ту же тему идентификации — французского автора Грегуара Пужен-Лаурена / Grégoire Pujade-Lauraine «Значительные дикари» / «The Significant Savages».

Gregoire Pujade-Lauraine «The Significant Savages»
392 pages
374 color plates
16,6X24cm
Hard cover, half jacket
350 copies, numbered
Publication date: Jully 2011
ISBN: 979-10-90306-02-8
Gregoire Pujade-Lauraine «The Significant Savages»
392 pages
374 color plates
16,6X24cm
Hard cover, half jacket
350 copies, numbered
Publication date: Jully 2011
ISBN: 979-10-90306-02-8

Пужен-Лаурен показывает подборку изображений, которые пользователи Facebook ставят основной картинкой своего профайла: пейзажи, животные, машины, лодки, бодибилдеры, просто разнородные странные картинки — от носков до галактик. В попытке создать наиболее искреннюю и субъективную, отдаленную от идеи обязательного прямого портрета, репрезентацию себя, пользователи перемещаются в плоскость, контролируемую не форматом сайта или общественными конвенциями, но в плоскость, контролируемую собственным словарем визуальных образов, увы, по большей части, клишированным. Однако собранные все вместе и разделенные на несколько категорий, банальные изображения становятся трогательными и загадочными. Они — попытка избежать того, что «завещали» нам Диздери и Бертильон — презентации себя обществу через портрет, через внешнее.







Насильственность и навязываемость фотографирования (и чем более реальна необходимость, тем более насильственным это ощущается), например, на паспорт известна всем. Недавно я делилась своими впечатлениями фотографирования на загранпаспорт с фотографом Люком Вильмерингом: фотографируют абсолютно не глядя, без дублей, одним кадром, а изображение выводится сразу на экран, и ты не имеешь возможности его посмотреть и узнать, что в тебе увидела камера. Меня всегда интриговала тема фотографий, на которых я себя не видела. Что там? Люк прокомментировал эту ситуацию: «Я бы не удивился, если бы обнаружил в конце концов, на таких фотографиях, что я — это что-то совершенно другое. Например, жук. Или муравей… никогда нельзя знать наверняка, правда? Или просто клон! Честно говоря, было бы здорово иметь портрет жука в паспорте».

В моем Facebook профайле — мой портрет, но на фото в паспорте надежда еще есть. Жук или клон — это было бы действительно здорово. Как ни крути, а это вывело бы систему идентификации на абсолютно новый уровень: безоговорочно и без права выбора «назначать» изображения, отражающие, по мнению то ли автоматически работающего аппарата, то ли управляющего им персонала, внутренний мир «паспортуемого».

______________________________________________________

1 На эту тему: проект Тарин Саймон «Невиновные».



Подпишитесь на рассылку Photographer.Ru
Новости | 5 декабря 2016
Аукцион Vladey заинтересовал коллекционеров фотографии
«Всадник в персиковом саду» фотографа Фёдора Савинцева ушел за 1600 евро при стартовой цене в 100 евро
Из сети Instagram — в музей
#newstorymetenkov – выставка лучших фотографий инстаграм-конкурса «Дома Метенкова»
Вручены премии Альфреда Фрида
Борис Регистер из Калининграда награждён европейской премией для фотографов