Наверх
Loading
| Книги

Романы пишутся на языке фотографии

Фотороман «Грезы» Владислава Бороздина
Том 1. Поэзия
Том 1. Поэзия
Ласка
Ласка
Мать
Мать
Ключ
Ключ
Песок
Песок
Том 2. Музыка
Том 2. Музыка
Козлы и бараны
Козлы и бараны
Трио
Трио
Том 3. Театр
Том 3. Театр
Стерилизация
Стерилизация
Бермуды
Бермуды
1 из 11
Горячие клавиши: ← Предыдущее фото → Следующее фото

Пермская большая проза, от Виктора Астафьева до Алексея Иванова, хорошо известна по всей стране. Оказывается, романы в Перми пишутся и на языке фотографии.

В энциклопедии лучших фотографов мира, изданной в Париже несколько лет назад, можно найти имя нашего земляка Владислава Бороздина. Его работы знают в России, Великобритании, Франции, Чехословакии, Польше, Израиле, США и многих других странах. А самое последнее достижение Бороздина можно смело заносить в книгу рекордов Гиннеса.

Такого еще не бывало ни в Новом, ни в Старом свете, ни за Великой китайской стеной. Впервые в мире Бороздин издал фотороман сразу в трех томах большого альбомного формата.

Называется он «Грезы». Почему так? Сам автор спешит ответить: «Пусть это грезы. Но они могут сбыться. Залог тому — сама великая и непостижимая жизнь».

Фотороман, где практически отсутствует текст за исключением коротких подписей и где преобладает визуальный язык, имеет все признаки многопланового классического романа, от пролога до развязки. Материал к нему собирался более 30 лет, от первого снимка до последнего. На том и другом снимке — такие выразительные детские лица, а между этими страницами — все состояния, все времена года, будни и праздники человеческой жизни.

Первый том «Поэзия» вышел еще в 2007 году, в работе над ним принимал участие безвременно ушедший от нас русский поэт Алексей Решетов. А презентация первого тома произошла намного раньше, в далеком Оксфорде, в середине девяностых, еще в макете, в так называемой рукописи. В Оксфорде к Бороздину подошла незнакомая женщина и поблагодарила его за увиденное: «Спасибо, Вы оставляете надежду людям».

Последние два тома — «Музыка» и «Театр» увидели свет в нынешнем январе. Из обычной фотографии наш необыкновенный романист сумел сотворить фотопоэзию, фотомузыку, фототеатр. Он объединил три самостоятельных области искусства на самой простой и будничной основе — в единстве человеческого переживания.

Изначально искусство фотографии называли светописью, сам Бороздин признается: «Мои книги написаны световыми лучами». Только лучи эти идут из глубины души художника, способной увидеть многообразный мир в новом, неожиданном, дерзком или нежно-трепетном освещении.

В романе отдается предпочтение черно-белой фотографии, что не захлебнулась в калитках столичных салонов и провинциальных ателье. ЧБФ так и не была поглощена более чем столетней историей своего существования, а всегда была востребована, как и сейчас в практике многих современных мастеров. Владислав Бороздин не подчиняется раз и навсегда узаконенным правилам, достойным разлегшейся зебры пешеходной дорожки. Он не документалист, в хроникерской палитре которого только две краски цвета жезла постового: черная и белая, а, скорее, это день и ночь. Он из талантливых нарушителей, что постоянно расширяют диапазон выразительности, и по-своему преображает черно-белую реальность тем светом, что идет изнутри. Тем самым взгляд на физическую реальность скорректирован зрением художника. По насыщенности и градации оттенков, богатству приемов изображения такой подход вполне может соперничать с динамикой природной цветовой гаммой летней зари, встающей из прохладного марева быстро меняющихся солнечных красок и внезапно превращающей непроглядную тьму в ясный день.

Бороздин признается: «С чего все началось? Наверное, с удивления. С удивления всем сущим… Все последние годы я пытаюсь снимок за снимком, страница за страницей собрать воедино книгу не о показном, а об истинном, сокровенном, что есть в человеке. Главный персонаж ее — Женщина. Она и мать, и сестра, и жена, и дочь, и Матерь Божья. Россия, Русь. Белые храмы ее, вдовы, сыновья, иконы».

Известный писатель Лев Аннинский лучшей работой книги по драматизму наполнения кадра считает «Мать» (портрет матери и дочери), он подчеркивает: «Простота и открытость лица позволяют прочесть в этом портрете все: и пережитые страдания, и несломленность, и надежду, и терпение, рассчитанное на безнадежность. Поразительна перекличка „опыта“ матери и „неопытности“ дочери, прильнувшей к ее плечу: душа неопытная выдает то, что в опыте скрыто: боль, страх боли, готовность к боли».

В «музыкальном» томе фоторомана его редактор Надежда Гашева отмечает огромную тягу автора к гармонии, вспоминая пушкинские строки: «Из наслаждений жизни одной любви музыка уступает, но и любовь — гармония». В наиболее сложном по восприятию «театральном» томе известный пермский кинорежиссер Павел Печенкин увидел ускоренное время восприятия жизни. Можно снимать непрерывное кино, а можно расставить верные акценты по отдельно зафиксированным кадрам. Это и многолетний труд и мгновенная удача в одном ряду. Это и удалось сделать Бороздину: заставить нас прожить десятки других жизней, которые могут быть записаны, сняты, смонтированы, поставлены на сцене или, как в нашем случае, просто замечены оком фотообъектива.


Подпишитесь на рассылку Photographer.Ru
Новости | 5 декабря 2016
Аукцион Vladey заинтересовал коллекционеров фотографии
«Всадник в персиковом саду» фотографа Фёдора Савинцева ушел за 1600 евро при стартовой цене в 100 евро
Из сети Instagram — в музей
#newstorymetenkov – выставка лучших фотографий инстаграм-конкурса «Дома Метенкова»
Вручены премии Альфреда Фрида
Борис Регистер из Калининграда награждён европейской премией для фотографов