Первые фотографии Арсен Ревазов (р. 1966) сделал в возрасте 8 лет. Смена-8 м, увеличитель в ванной комнате, глянцеватель в спальне. К сожалению, ранний архив (около 100 пленок) утрачен.

Детство прошло, интерес к фотографии не исчез, до 2008 г. фотоаппараты сначала пленочные, а потом и цифровые были всегда под рукой, но фотографии создавались в легком фоновом тусовочно-путешественном режиме.

В 2008 после путешествия в Антарктиду с полноматричным Canon 5d, двумя профессиональными зум-объективами, набором Cokin’овских фильтров, штативом и на всякий случай взятым пленочным русским «Горизонтом» фотосознание Арсена Ревазова изменилось. Лучшие фотографии оказались случайно сделанные пленочные, а не старательно снятые (штатив, фильтры) цифровые. С тех пор цифровые фотоаппараты исчезли в шкафах, а классической пленочной фотографии Арсен Ревазов уделяет большую часть свободного от работы и литературы времени.

Сегодня Арсен Ревазов работает в трех техниках: большой формат, платиновая фотография и представленная на Фотобиеннале 2010 инфракрасная фотография.

Техника инфракрасной фотографии означает следующее: специальная пленка (широкая) Efke 820 IR с чувствительностью до 820 нм, специальные инфракрасные фильтры (непрозрачные). Камеры: Mamiya 7II, Contax 645, Pentax 67ii, Горизонт 205 pc (широкопленочный), иногда пленочная приставка на форматную камеру 4×5 (Wista или Linhof). Человеческий глаз видит в диапазоне 380–780 нм. Арсен Ревазов снимает в диапазоне 780–820 нм. Все еще рядом, но все уже немножко другое и все равно настоящее… Настоящее, но другое. Лишние 40 нм.

Художественная задача: посмотреть на действительность в невидимом простому глазу свете. Понять и увидеть самый близкий, соседний параллельный мир. Небо черное, деревья белые, люди полупрозрачные.

В рамках Фотобиеннале-2010 Арсен Ревазов представит около 40 работ, выполненных в технике инфракрасной фотографии. Уникальная техника съемки позволяет посмотреть на действительность в невидимом простому глазу свете. Понять и увидеть самый близкий, соседний параллельный мир. Еще почти такой же, но уже другой.

«Необычный мир» невозможно оценить «с наскока». А уж если забегаешь сюда с яркого весеннего солнца, сначала и вовсе мало что понимаешь: на фотографиях, развешанных по стенам, места, с одной стороны, известные, с другой малоузнаваемые. Рим, Венеция, Стокгольм, Тель-Авив, Москва, похожие на себя, вместе с тем приобрели другое значение. Понять причину этого изменения непросто, а быстро — так и совсем невозможно. Поэтому в некоторой растерянности перемещаешься от одной стены к другой, плутаешь между колоннами.

Осознание увиденного приходит постепенно. Сначала проглядывают отдельные фрагменты. То странно черное небо или тускло мерцающая, будто из стихов Анны Ахматовой, вода. В другой фотографии замечаешь монолитное сияние зданий, будто парящих над землей, белые ажурные деревья, полупрозрачных людей. Да ведь это литографии XIX века, или все же не они? Лишь сделав третий, а то и четвертый круг по выставке, успокаиваешься. Полностью приходишь в сознание. Сам Ревазов говорит, что фотограф — «не художник». Что он всего лишь использует специальную инфракрасную технику. Но не каждый живописец подарит своим зрителям такое наслаждение цветом, красками, неожиданными ракурсами. Потрясающим умением не только самому наслаждаться красотой, но и подарить ее окружающим. Маэстро скромничает, он — настоящий художник.

О том, как он пришел к такому видению мира, Арсен Ревазов рассказал корреспонденту Вестей. Ru.

— Арсен, фотоаппараты — ваша страсть с детства?

— Да я как все. Ходил в детстве в кружок, снимал на Смену-8 м. Увеличитель в ванной комнате, глянцеватель в спальне. У меня огромное количество пленок было, но как-то многие потерялись. Страсть, конечно, но умеренная, хотя я всю жизнь снимал на пленку то гостей, то друзей, то тусовки. А пару лет назад я отправился в Антарктиду, где все снимал на высококачественную цифру. И случайно прихватил с собой пленочный аппарат «Горизонт» — он маленький, легкий. А когда приехал и сравнил фотографии, то понял, что цифровые вообще ничего не стоят. На экране компьютера они, конечно, хороши, но пленочные — живые.

— Так вы поэтому фотографируете «старым дедовским способом»?

— Дело в том, что цифра на сегодняшний день еще не достигла той степени совершенства, которой пленка достигла довольно давно. В частности, инфракрасная съемка на цифру практически невозможна. Но и большинство других техник цифра пока не может себе позволить. Например, самая мощная цифровая камера сегодня 60 мегапикселей. А любая из моих фотографий при сканировании покажет 500 мегапикселей. То есть почти в 100 раз больше.

— Чем вас привлекла техника инфракрасной фотографии?

— Не так много техник фотографирования, которые на сегодняшний день являются новыми или хорошо забытыми старыми. Инфракрасная съемка дает сумасшедшее черное небо, богатый рисунок света, гораздо более богатый, чем обычная черно-белая пленка. Хотя черно-белую пленку я тоже люблю. Но ландшафтные пейзажи я снимаю только так.

— Много вам удается снимать?

— За год я отснял не меньше ста пленок. Надо понимать, что это широкая пленка по 10–12 кадров. Но это постановочные фотографии: ты прибыл на место, распаковался, дождался, пока все люди исчезли из кадра, а облака рассеялись. Или ждешь два часа, чтобы солнце стало правильно освещать объект.

— Судя по вашей сегодняшней выставке, вы — поклонник XIX века — офорты, эстампы. С одной стороны, искусства нарочитого, с другой, стильного, живого, неподдельного и камерного.

— Да, это правда. Но, если быть точнее, современная фотография, как мне представляется, переживает системный кризис. Это очень похоже на ситуацию накануне Средневековья: сплошь химеры, надо постоянно удивлять чем-то парадоксальным, красота утратила свое первичное значение. То же происходило в искусстве, когда потерялась Античность — все приобрело странное звучание, оттенки. А потом настало Возрождение, восстановились античные ценности, и люди стали ценить подлинную красоту. Я просто пытаюсь вернуть в Античность… или в Возрождение. Я — тот виток спирали, где важно, чтобы все было красиво, а не только удивить.