Наверх
Loading
| Американское фото

Ральф Гибсон: Продаваться - скучно

Художник рассказывает о цвете, абстракции и любви к развивающимся странам
Ральф Гибсон
Ральф Гибсон
Ральф Гибсон
Ральф Гибсон
Ральф Гибсон
Ральф Гибсон
Ральф Гибсон
Ральф Гибсон
Ральф Гибсон
Ральф Гибсон
Ральф Гибсон
Ральф Гибсон
Ральф Гибсон
Ральф Гибсон
Ральф Гибсон
Ральф Гибсон
Ральф Гибсон
Ральф Гибсон
Ральф Гибсон
Ральф Гибсон
Ральф Гибсон
Ральф Гибсон
1 из 11
Горячие клавиши: ← Предыдущее фото → Следующее фото

Всемирно известный фотограф и писатель Ральф Гибсон родился в 1939 году в Лос-Анджелесе, США. Фотографией начал заниматься в 1956 году в морском флоте, где определен в фотографическую школу. После службы в армии в 1960 году он поступает в Художественный институт Сан-Франциско, по окончании становится ассистентом известного американского фотографа Доротеи Ланг. Спустя несколько лет, в 1967 году, работает уже с другим знаменитым фотографом Робертом Франком. С 1960-х персональные и коллективные выставки с его участием проходят в США, Германии, Франции, Великобритании, Швеции, Австралии, Аргентине, Японии, Швейцарии, Австралии и других странах. У него около 40 фотоальбомов и статей, посвященных собственным фотографиям. Обладатель различных грантов и призов, в 2002 году был удостоен звания кавалера Ордена искусств и литературы Франции.

Четыре года назад в Москве была небольшая Ваша выставка. Теперь это ретроспектива в Манеже. Что это для Вас значит?
Для меня важно, что на той же стене, но с другой стороны в Манеже помещена выставка по истории русской фотографии — «Первоцвет». Я был очень взволнован, когда мне представилась возможность показать работы в этом контексте. Знаете, на меня сильно повлиял русский конструктивизм, Малевич, Татлин, Родченко, все остальные. Еще Мохой-Надь, конечно же, он не русский, но переклички есть. Этот период был великим моментом в искусстве и до сих пор он оказывает огромное влияние. Сейчас я очень серьезно занимаюсь историей и теорией музыки, так что теперь знаю все про Шостаковича, Прокофьева, великих русских композиторов-авангардистов и их борьбу за свой собственный путь при Сталине. Они, и художники, и музыканты не просто выжили, но и, по сути дела, победили идеологию. Торжество за ними, сейчас это очевидно. Культура в России вообще могущественна, это огромная, всепобеждающая сила. И вот я все это вижу своими глазами, чувствую через свой опыт.

Но цвета много не только в русской выставке — в Вашей экспозиции, в отличие от прошлой, его также немало. Скажем, серия «Бразилия». Что для вас цвет?
Я много снимаю в цвете. Хотя сейчас все-таки больше делаю черно-белые ню. Цвет препятствует абстрактности, пропорциональности, точным расчетам в фотографии. В нем нет такого драматизма, как в ч/б, он ближе к реальности.

Но в Ваших работах абстрактного много изначально. Как цвет соотносится для Вас с абстракцией? Есть ли связь?
Иногда мне удается получить в цвете абстрактность той же силы, что и в ч/б. Это для меня как вызов, потому что сложнее дается. Но знаете, я ведь никогда не хотел делать абстрактную фотографию чистой воды! Я просто люблю фотографировать абстрактное в окружающих вещах. Временами мне это удается и в цвете.

Вы идете от объекта?
Отчасти. Например, работая в Бразилии, я не мог избежать цвета. Цвет там — естественный язык, вам не удастся его проигнорировать при всем желании. Там почти невозможно работать в ч/б. Цвет просто есть — это семиология этой культуры. В работе с ню все иначе. Фигура отражает цвет в зависимости от качества света. Если свет очень яркий, сильный, у вас появляется одно ощущение, если темный, приглушенный — совсем другое.

То есть, хотя вы имеете дело с телом, Ваши ню на самом деле абстрактны?
Не вполне так. Сами тела не абстрактны, но абстрактен результат или элементы моих работ. Я никогда не пытался создавать полностью беспредметные, нефигуративные фотографии. Я всегда делал реалистичные работы: просто фиксировал то, что вижу. Но я не пытаюсь ничего «донести» до зрителя. Вот, к примеру, в Москве показали выставку великих магнумовцев. И я вдруг понял, что все эти ребята обязательно хотят вам что-то показать! А я не хочу показывать. Я хочу видеть вещи. Различие в конечной цели. Я работаю не в области коммуникации, а в интроспективной, рефлексивной отрасли. Это разные вещи, знаете ли. Я пытаюсь найти и понять что-то для самого себя. Познать, если угодно. И я стараюсь увидеть объекты, а не продемонстрировать их вам.

Фотограф может заработать на жизнь, продавая отпечатки в музеи и галереи?
Вот этот, что перед вами, зарабатывает! И на очень хорошую жизнь. Лучшую, чем у многих коммерческих фотографов. Но я первое поколение. До нас жить на такие заработки не получалось, я был настойчив. Все просто: я никогда не хотел быть коммерческим фотографом. Не хотел, чтобы кто-то говорил мне, что фотографировать и чтобы за меня решали, хорошая это фотография или нет.

Было ли трудно настоять на своем?
Возможно. Но в то время я этого не понимал. Я просто очень сильно верил в то, что делал. Вообще, я, наверное, везунчик. Каждое принятое мной твердое решение всегда вознаграждалось

Вы ведь начинали как репортер, делали документальную фотографию? Вы были ассистентом у Доротеи Ланге и Роберта Франка.
Да. Я начинал в этой традиции. Даже был членом Магнума, очень недолго. Мне тогда было 27. Но это оказалось не то место, где я хотел быть. Я и сам был очень удивлен. Со мной представляли работы Мэри Эллен Марк и Денни Лайон, а выбрали меня. Я же ушел спустя три месяца.

Очень смелое решение для молодого фотографа — разве нет?
Полагаю, что так, но в тот момент я не очень это понимал. У меня всегда была огромная, колоссальная вера. Решив стать фотографом, я не сомневался в успехе, хотя еще не знал, в какой именно области. Думал, может, буду снимать фэшн. Потом жизнь пошла своим чередом, мои желания и стремления стали раскрываться. Но я никогда не терял веру в фотографию. Просто я стал заниматься «другой фотографией». Не думаю, что она лучше или хуже любого другого жанра или вида. Я восхищаюсь всем, что сделано хорошо, даже если сам не заинтересован в том, чтобы это делать. Недавно я попытался выполнить пару коммерческих заказов. Первый день — ок, второй — скучища. Коммерческая работа, по большей части, скучна. Мои собственные идеи тоже достаточно скучны. Но коммерческая работа тосклива по-настоящему.

Как бы Вы тогда сами определили — с чего Вы начали?
Делал свои проекты и вслушивался в свою работу. И моя работа всегда мне показывала, что делать дальше, что-то всегда маячило впереди. Если бы я прожил 10 жизней, все равно времени не хватило бы реализовать все мои идеи. Самое главное — решить быть автономным и независимым. Я беру на себя ответственность за удачу и поражение, за хвалу и хулу. Никто кроме меня самого не говорит мне, что снимать, хороший это снимок или плохой. Мне нужно самому решить, что снимать, потом понять — хорошо ли вышло. К счастью, книжный формат меня дисциплинирует.

Сколько Вы сделали альбомов?
Около сорока. И этот жанр продолжает меня занимать. Замечательный способ показать свои работы широкой публике — а это меня всегда интересовало.

Для Вас фотография — образ жизни, сама жизнь, работа?
Все перечисленное. Слушайте, я не «фотография», я — тот, через кого она говорит! Как радио, играющее музыку. Я как-то записал в дневнике: ты начинаешь, изучая фотографию, потом в течение многих лет ты ей служишь. А потом, думаю, ты и становишься фотографией — как великие мастера. Не знаю. Вот такая у меня связь с фотографией. Прямо сейчас я все еще ей служу. Может, когда-нибудь ею стану.

А прямо сейчас Вы над чем работаете?
Недавно сделал проект о гитаристах-авангардистах, 70 портретов с их текстами о себе. Я их хорошо знаю, восхищаюсь ими. Это по заказу Музея изящных искусств в Хьюстоне, там же будет большая выставка, книгу опубликует Yale University Press. В Taschen скоро выйдет огромная книга избранных работ — что-то около 500. Ретроспектива обнаженки — тело же всегда отражает интерес фотографа. Еще я хочу начать работать в Южной Америке. Я много приезжал в Европу за последние 30 лет, но теперь Европа заставляет меня чувствовать себя смертным. А Южная Америка — юным, она до сих пор развивается. Там прошлого нет. Вы не сидите на одном месте, размышляя над прекрасными старыми деньками культурного величия. Оно просто происходит на ваших глазах.

Как насчет проекта о Москве? Мы тут тоже развиваемся, но нестабильно.
Я знаю, я это чувствую. Надо подумать. Я вижу перспективы и возможности его сделать. Но пока мой следующий большой проект — о Южной Америке.


Подпишитесь на рассылку Photographer.Ru
Новости | 27 сентября 2016
Treemedia переиздаст фотокнигу Игоря Мухина «Рожденные в СССР»
Тираж будет отпечатан по результатам кампании сбора предварительных заказов на книгу